Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

У нас с Фей хватало собственных проблем, и появление злобного призрака только усиливало напряженность отношений, сгустило атмосферу до грозовой тучи, что не сулило ничего хорошего. Попытки восстановить дух былой безмятежности были тщетны. Неблагоприятным аспектом психотропных домов является фактор резонанса – диаметрально противоположные личности вскоре стабилизируют свои отношения, и эхо неизбежно отдается новому источнику. Но там, где личности имеют одинаковую частоту и амплитуду, они взаимно усиливают друг друга, и каждая из них для удобства приспосабливается к оппоненту. Слишком скоро я стал походить на Вандена Старра, и мое растущее раздражение по отношению к Фей только усилило враждебность в доме.

Позже я понял, что на самом деле относился к Фей точно так же, как Ванден Старр в свое время – к Глории Тремейн. Таким образом, мы шаг за шагом повторяли их трагические отношения – и впереди маячили столь же катастрофические последствия.

Фей сразу же почувствовала перемену в настроении дома.

– Что случилось с нашей сожительницей? – съязвила она на следующий вечер за ужином. – Кажется, прекрасный призрак отвергает тебя. Неужели дух сопротивляется, несмотря на слабость плоти?

– Бог его знает, – раздраженно проворчал я. – По-моему, ты тут все испортила. – Я оглядел столовую в поисках Глории Тремейн, но она уже ушла. Фей тоже ушла на кухню, а я сидел над своими недоеденными закусками, тупо уставившись на них, когда почувствовал странную рябь на стене позади себя, серебристую вспышку волнения, улегшегося, едва я поднял взгляд. Я безуспешно пытался сфокусировать на нем внимание – это было первое эхо Глории после нашей ссоры. Но позже тем же вечером, когда я вошел в спальню Фей, услышав, как она плачет, я снова заметил это.

Фей убежала в ванную. Когда я собирался найти ее, почувствовал тот же отголосок женской тоски. Это было вызвано слезами Фей, но, подобно умонастроению Ванден Старра, пробужденному моим собственным гневом, оно сохранялось еще долго после первоначального импульса. Я последовал за призраком в коридор, но он уже затаился где-то под потолком, едва ощутимый. Начав спускаться в гостиную, я понял, что дом наблюдает за мной, как подстреленный зверь за охотником.

Два дня спустя на Фей напали.

Я только что вернулся домой из офиса, по-детски разозлившись на Фей за то, что она припарковала свою машину на моей стороне гаража. В раздевалке я попытался сдержать свой гнев; сенсорные ядра уловили сигнал и начали высасывать из меня раздражение, выплескивая его обратно в воздух, пока стены раздевалки не потемнели и не закипели.

Я выкрикнул какое-то беспричинное оскорбление в адрес Фей, прохлаждавшейся в гостиной. Секунду спустя она закричала:

– Говард! Скорее!..

Подбежав к гостиной, я бросился на дверь, ожидая, что она откроется. Но вместо этого она оставалась неподвижной, словно раму вварили в арочный проем. Весь дом казался серым и напряженным, бассейн за окном напоминал резервуар с холодным свинцом.

Фей снова закричала. Я схватился за металлическую ручку и рванул дверь на себя.

Я не сразу увидел жену – она лежала на одном из угловых диванов в центре комнаты, погребенная под провисшим балдахином потолка, рухнувшим на нее. Тяжелый пластекс лился прямо из жерла над ее головой, сформировав шар диаметром в добрый ярд.

Приподняв руками обвисший пластик, я сумел снять его с Фей. Та лежала, раскинувшись на подушках, – наружу из-под шара до этого момента торчали только ноги. Она вывернулась и обняла меня, беззвучно всхлипывая.

– Говард, этот дом сумасшедший! Я думаю, он пытается меня убить!

– Ради всего святого, Фей, не говори глупостей! Просто небольшая поломка. Я думаю, все дело в самопроизвольной аккумуляции сенсорных клеток – может, твое дыхание всему виной.

Я похлопал ее по плечу, вспомнив ее, почти девочку, в первые годы супружеской жизни. Улыбаясь про себя, я наблюдал, как потолок медленно опускается, а стены становятся светлее.

– Говард, мы можем уехать отсюда? – тихо спросила Фей. – Давай уедем и будем жить в обычном доме. Я знаю, это скучно, но… какая, в сущности, разница?

– Фей, пойми меня, обыкновенные дома не просто скучны, они мертвы. Приди в себя, дорогая, все прошло, все будет отлично, ты скоро привыкнешь…

Я почувствовал, как Фей отпрянула от меня.

– Я не буду здесь жить, Говард, не буду ни за что! Ты вечно занят, ты переменил свое отношение ко мне… – Она снова зарыдала, показывая на потолок и восклицая сквозь слезы: – Если бы я не упала на диван, он убил бы меня! Убил, неужели не понимаешь?

Я понимал ее и даже внутренне был согласен с ней, но в этот момент взгляд мой упал на смятое покрывало на диване.

– Черт побери, Фей, да это же отпечатки твоих каблуков. – Я уже не мог побороть вспыхнувшее раздражение. – Я же просил тебя не валяться в обуви на диване! Это не пляж! Ты же знаешь, как мне это неприятно!

Стены гостиной задвигались, покрываясь темными пятнами.

Почему Фей вызывала у меня в последнее время такое раздражение? Может быть, я подспудно терзался виной перед ней? Или же я просто слепое орудие нервозности и злобы, накопленных стенами этого дома за то время, пока Глория Тремейн и Майлз Ванден Старр делили здесь кров? И теперь все эта ненависть выплеснулась на нас, на ни в чем не повинную и не такую уж неудачную супружескую пару, дерзнувшую поселиться в проклятом доме номер 99 по улице Стеллависта? О да, я достаточно легко нашел себе оправдание. К тому же, уговаривал я себя, мое увлечение Глорией Тремейн всегда было платоническим, а вовсе не роковой страстью, заводящей ум за разум.

Однако Фей не стала меня слушать. Она не захотела ждать дальнейшего развития событий, и через два дня, вернувшись из конторы, я нашел в кухне магнитофонную записку от нее. Жена сообщала, что больше не может терпеть ни этот дом, ни мое отношение к ней и переезжает на восток, к сестре.

Если быть откровенным, то первое, что я ощутил, прочитав послание Фей, было облегчение, почти радость, пришедшую на смену привычному раздражению. Я видел вину Фей в том, что дух Глории покинул дом, освободив простор для Вандена Старра, и верил, что теперь Глория возвратится и моя юношеская влюбленность оживет.

Я был прав лишь отчасти. Глория Тремейн действительно вернулась, но не в той роли, какую я от нее ожидал. Я, помогавший защищать ее на суде, должен был знать о ней чуть больше…

* * *

Через несколько дней после отъезда Фей я осознал, что дом