Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

– Клиффорд! – рявкнула она мертвым голосом, с грозными нотками. – Предупреждаю, еще одного медового месяца я не потерплю!

– Конечно, дорогая, – рассеянно заметил Клиффорд, пробегая пальцами по звуковой панели.

– Клиффорд!

Ее крик сорвался на раздраженный писк. В пламенеющем платье, придававшем ей сходство с разъяренным драконом, она шагнула к нему. Слетавшие с губ сердитые слова беззвучно всасывались отдушинами над ее головой и выводились за грохочущие эхом крыши полуночного города.

Клиффорд остался сидеть в своем частном вакууме. Потолок время от времени содрогался, когда Марго наверху хлопала дверью. Взгляд его уходил за брильянтовую диадему Зенита. Вдалеке, за космопортом, через небо протянулись восходящие огненные дуги гиперлайнеров; внизу же бесчисленные фосфоресцирующие траектории хоп-кэбов замыкали чашу фонарей верхнего света куполом искрящихся колец.

Из всех городов галактики лишь немногие предлагали такое же, как Зенит, изобилие удовольствий, но для Клиффорда Горрела он был столь же далек и неведом, как первая Гоморра. Худощавый, преждевременно стареющий мужчина тридцати пяти лет, с редеющими волосами и отстраненным выражением лица, в неброском темном костюме и белой рубашке с жестким воротничком, традиционной форме старших администраторов судебного департамента, он выглядел человеком, у которого в жизни не было никаких праздников.

И сейчас Клиффорд сожалел об этом. Они с Марго никогда не сходились во мнении, когда речь заходила об отпуске. Коллеги и начальники Клиффорда в департаменте, все лет на десять-двадцать старше, отдавали предпочтение консервативным удовольствиям и ожидали того же от молодого, но ответственного судьи. Марго, пусть и с неохотой, такую ситуацию понимала, но ее друзья, постоянно бывавшие в шикарных досуговых клиниках вдоль пляжей Миры, считали так называемые свадебные путешествия на Землю смехотворно старомодными, последним, отчаянным утешением стариков и больных.

Сказать по правде, Клиффорд понимал, что они правы. Он так и не набрался мужества признаться Марго, что ему тоже все надоело, потому что такое признание нарушило бы его душевное спокойствие, но перемена действительно могла бы пойти на пользу.

В следующем году, решил он.

Марго лежала среди подушек на диване, слушая утренние перепевы деревьев-фламинго. Футах в двадцати, под террасой, в обнесенном высокой стеной саду, высокий, мускулистый молодой мужчина играл в джетбол. У него были смуглая кожа с оливковым оттенком, приятные черты лица, влажные волоски на обнаженной груди и руках. Испытывая злобное удовольствие, Марго наблюдала за его попытками развлечь ее. Мужчину звали Трантино, и в его обязанности плейбоя входило занимать ее, пока Клиффорд пропадал в своем судебном департаменте.

– Эй, Марго, лови! – Он взмахнул джетболом, но Марго отвернулась, почувствовав приятное скольжение купальника по гладкой загорелой коже. Купальник был сделан из новейших биопластиковых материалов, и его живые ткани продолжали расти, незаметно приспосабливаясь к контурам тела, обновляя изношенные или загрязнившиеся фибры. Наверху, в гардеробной, на вешалках, словно арбореальные обитатели какого-нибудь экзотического зоопарка, мурлыкали халаты и платья. Иногда она подумывала о том, чтобы заказать своему маленькому меркурианскому портному биопластиковый костюм для Клиффорда – специально спроектированный таким образом, чтобы однажды вечером, когда муж будет стоять на террасе, он начал вдруг сжиматься, чтобы лацканы обхватили и туго стиснули шею, рукава прижали к туловищу руки, пояс сдавил…

– Марго! – вторгся в ее грезы голос Трантино, ловким броском пославшего джетбол по воздуху.

Марго поймала его одной рукой и в порыве досады направила в сторону – через стену и виднеющиеся за ней крыши.

Трантино тут же подошел к ней.

– Что случилось? – озабоченно спросил он, чувствуя, что профессиональные навыки не срабатывают. Привилегии его касты охранялись самым ревнивым образом. Занятая ответственной работой управленческая и технократическая элита на протяжении нескольких столетий опиралась на Храмовников Афродиты, доверяя им защиту своих жен не только от назойливых ухажеров, но и от скуки и уныния.

Отношения их по определению были только платоническими, в духе стародавних рыцарских идеалов, хотя порой Трантино и сожалел, что единственным инструментом в его арсенале остаются десяток стишков да пустых романтических жестов. Гильдия, в которой он был послушником, считалась одной из древнейших и почтеннейших, и ему бы не поздоровилось, если бы Марго начала томиться и чахнуть, а мистер Горрел сообщил об этом Магистрам.

– Почему ты постоянно споришь с мистером Горрелом? – спросил Трантино.

Одна из аксиом Гильдии гласила: «Муж всегда прав». Любой разлад между супругами лежал в сфере ответственности плейбоя.

Марго сделала вид, что не услышала вопроса.

– Эти деревья действуют мне на нервы, – капризно заявила она. – Почему они не могут помолчать?

– У них брачный период, – объяснил Трантино и задумчиво добавил: – Тебе тоже нужно петь мистеру Горрелу.

Лямки на плечах ее купальника расстегнулись, и Марго лениво поежилась.

– Скажи, Тино, чем я могла бы насолить мистеру Горрелу?

– Марго! – выдохнул Трантино, совершенно шокированный ее вопросом. Обращение к чувствам – средству примирения, презираемому более умелыми членами Гильдии, – осталось его последней надеждой. – Помни, у тебя всегда есть я.

Он уже собирался позволить себе грустную улыбку, когда Марго вдруг села.

– Да не пугайся ты так, дурачок! Просто у меня тут появилась идея, как заставить мистера Горрела петь мне.

Она поправила перья в шляпке, подождала, пока купальник аккуратно застегнется, и, отодвинув Трантино, ушла с террасы.

В библиотеке, среди катушек, Клиффорд внимательно прослушивал старинный, двадцать второго века, обзор систем землепользования в созвездии Треугольник.

– Здравствуй, Марго. Ты как, чувствуешь себя лучше?

Марго смущенно ему улыбнулась.

– Мне стыдно. Пожалуйста, пожалуйста, прости. – Она наклонилась, потерлась носом о его ухо. – Я бываю иногда такой эгоистичной. Ты уже заказал билеты?

Клиффорд убрал ее руку и поправил воротник.

– Я звонил в агентство, но с резервированием у них сейчас тяжело. Есть двухместные, но нет одноместных. Придется подождать несколько дней.

– Нет, не придется, – весело воскликнула Марго. – Почему бы нам с тобой не взять двойной? Тогда мы сможем быть по-настоящему вместе и не притворяться, будто мы незнакомы.

Озадаченный Клиффорд выключил плеер.

– Что ты имеешь в виду?

– Послушай, думаю, мне надо проводить с тобой больше времени, чем сейчас, по-настоящему делить с тобой твою работу и увлечения, – объяснила Марго. – Я так устала от этих плейбоев. – Она томно прижалась к Клиффорду и, добавив доверительности, прошептала: – Я хочу быть с тобой. Всегда.

Клиффорд оттолкнул ее.

– Не говори глупостей, Марго. – Он встревоженно рассмеялся. – Что за нелепость.

– Никакая не нелепость. В конце концов, у Гарольда Харкова и его жены нет плейбоя, и она совершенно счастлива.

Может быть, так оно и есть, подумал Клиффорд, чувствуя, что начинает паниковать. Харков, некогда влиятельный и безжалостный директор департамента юстиции, был теперь третьеразрядным адвокатом, отчаянно