Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- А мне – доброе железо! – вмешался довольный Симир.

Тантас еле заметно шевельнул плечом.

- Коль угодно тратить силы, тянуть руки и пускать древесину на ветер…

- При хорошем балансе ты бы так не умахался, - проворчал Гедимин, приводя инструменты в прежнее состояние. – И у Симира лезвие не качалось бы. Я бы мог добалансировать…

- Ни к чему, мастер-эск, - губы эльфа чуть изогнулись. – Даже если дом Нармаадех сделал бы топор под наннскую руку, мы с тем же и уехали бы. Так уж нанны любят железо!

- А что у вас за проблемы с железом? – Гедимин вспомнил вчерашний разговор. Тогда он решил было, что речь о чём-то вроде тарконской водобоязни (не о нехватке же технологий или руды!)… но никто из микана, трогавших железное лезвие, да и сам Тантас, не показывал ни страха, ни боли. А что рубить было труднее, так с наннским топором и Гедимин не вдруг управился бы…

- Проблемы? – переспросил эльф, чуть опустив веки. – Слишком громкое слово, Древний. В основном – не более чем слухи. Железо – хороший металл на своём месте. Но слишком много от него грязи, и слишком быстро оно само превращается в грязь. Короткоживущим оно в самый раз, по их торопливости, но микана ведь не спешат. Нетленная иррилика чиста и красива от первых дней до последних, этим и хороша.

- А ещё – тем, что её можно продать! – незаметно подошедший Хараш широко ухмыльнулся. – Нет, не в этот раз, достойные микана. Всё, как сказал Тантас, хорошо на своём месте. И добрый топор из стекла не скуёшь. Хоть мы ещё и подумаем. А сейчас – проводите гостей на отдых. И ты, Симир, отдышись и хлебни таккана. Но меру знай – пир вечером! Хэй, Камнерубы, - солнце над макушкой, работа не ждёт!

- Всё бы ему работать, - проворчал кто-то из короткобородых строителей. – Сармат какой-то, а не нанн… Пойду за сиригнами!

Кто-то на склоне прикрикнул на подростков – те нехотя собирались к птичьим загонам и пристройкам-мастерским. Гедимин шагнул за угол, где не так давно маячила пушистая тень. Кимея исчезла, не оставив даже шерстинки и не пролив чернила.

… - Иррилика? Не, она у нас в ходу, - Хараш поднял удивлённый взгляд от «блюда»-лепёшки, заваленного кусками мяса и залитого белой жижей. – Хорошая штука, что же. Повара и мясники не нарадуются. Всякую едкость, опять же, мешать удобно. Айшер, говорят, какое-то окошко в печи из неё заказывал – смотреть, как руда плавится. Эль… микана, конечно, с ценой не скромничают…

Он покачал головой и отхлебнул из высокой кружки. Гедимин мигнул.

- А вы сами не варите иррилику? Инся не передала…

Хараш покосился на эльфов (те вряд ли слышали разговор через полстола) и криво ухмыльнулся.

- Передала, что же. Спасибо, мастер Хедмин. Так и знал, что без Древних не обошлось! Эль… микана – большие мастера, но сами в развалины в жизни не полезли бы. Кто-то ворота им открыл…

- Так почему производство не пошло? – прервал Гедимин рассуждения об эльфийских традициях. Хараш снова покосился на эльфов и понизил голос.

- Неладно с её варкой. Даже и у микана. Придумал-то её дом Нармадек – слышал, наверное? А сами они не варят. С готовой работают, а к печам – ни-ни. Сиригны там стоят, эльфы не суются. А главного мастера по стеклянным печам, Мадикону – ты видел его, может, помнишь? – так пожгло, что до сих пор лица не показывает. Это эльф-то, с их лекарями!

Гедимин ошалело мигнул. «У них же всё нормально работало. Что успело так поломаться? Это же не реактор на ирренции, - если печь в порядке, она варит и варит…»

- Надо зайти в Фиранкану, - подумал он вслух. Хараш усмехнулся.

- Да зайди, чего бы нет? У них по устьям рек ещё два города встали – и туда загляни. И наших не забудь – что у Тэкры, что в холмах…

- А кимеи сейчас где? – Гедимин развернул карту, обновляя пометки. Нанн ткнул пальцем в берег озерца за Рудными холмами.

- Тут, у Скеллина, построились. Если что, нхельви дорогу укажут.

«Да, есть что посмотреть,» - Гедимин скользнул взглядом с края на край карты. «Челночным ходом, на радость Исгельту. Но начать надо бы с «Ксолата». Интересно же, откуда у эльфов мея…»

08.03.247 от Применения. Западная пустошь, убежище «Ксолат»

Редкие Деревья Ифи и кружевные деревья с кольцами подроста у корней возвышались над степью, как маяки. Русла рек были отмечены тёмной зеленью жёстколистных кустарников и тростниковыми зарослями. Стрёкот насекомых днём, тонкий писк летучих мышей ночью, шелест высокой травы, - степные звуки не смолкали, пока Гедимин шёл по следам наннских стад к междуречью Хулу и Веррека. Чем дальше от Нейи, тем приземистее становилась подъеденная старая трава, и тем ярче зеленели пробивающиеся из-под неё новые побеги. У опасного места – крутого спуска к ручью – торчал колышек с насаженным на него черепом «пони». На недавней стоянке Гедимин нашёл несколько обгоревших разбитых костей. «Молодой пони, раз годился на жарку,» - определил сармат. Таких животных нанны забивали нечасто – и никак не в середине лета. «Видимо, расшибся на том спуске. Там, и правда, склон крутой, легко поломаться…»

Стоянки наннов сармат находил легко – по утоптанной вровень с землёй траве и холмикам прикопанных свалок. По старой привычке он разворошил одну и досадливо хмыкнул – «А что ты ждал найти?!». Немного костяных осколков, угли, порванный ремешок, в «лучшем» случае – разбитая кружка, - больше наннам выбрасывать было нечего. Одежду и подстилки зашивали, оброненные бусины подбирали, сломанные рукоятки инструментов заменяли, если ломалось лезвие – везли с собой для перековки. «Всё, кроме керамики, истлеет в считанные годы,» - думал сармат, глядя на зарастающие травой стоянки. «Это не фрил и не рилкар, веками лежать не будет.»

Новый «маяк» - одинокая разрушающаяся высотка – появился на горизонте, и тут же шорох под ногами стал тише, а стрёкот и вовсе смолк. Здесь трава была выкошена под корень, на пять сантиметров от земли. Её убрали сразу же, как только созрели семена. Их стряхивали тщательно – будь рядом птицы, они, наверное, слетелись бы, кое-где мелкое зерно