Наследник без искры - Владимир Снигур

Только направление.

Стрелки указывали на восток, к императорской столице.

— Она зовёт, — сказала девочка.

— Кто? — спросил проводник-отец.

— Мария Константиновна.

Из часов донёсся тихий голос:

— Не приезжайте.

Мария открыла крышку.

Внутри появилось лицо великой княгини.

Связь дрожала. За ней горели дворцовые залы. Люди снимали золотые нити с висков. Право отказа разрушило общий контур, и столица возвращалась к множеству отдельных решений.

— Мама?

— Я слышу.

— У нас фотография.

— Знаю.

— Откуда?

— Она висит передо мной.

Связь расширилась.

За Марией Константиновной находилась галерея портретов. Один участок стены раскрылся после распада единого контура. В тайной нише висела увеличенная копия того же снимка.

Под ней стояла табличка:

«МАРИЯ СЕРГЕЕВНА ВЯЗЕМСКАЯ».

«ОСНОВАТЕЛЬНИЦА ОСОБОГО УПРАВЛЕНИЯ».

Воронцов сжал жетон.

— В официальной истории основатель — князь Григорий Вяземский.

— Он подписывал документы, — ответила великая княгиня. — Она создала структуру.

— Почему вычеркнули?

— По её приказу.

— Зачем?

— Чтобы пятый проводник не нашёл себя до срока.

Детская Мария посмотрела на часы.

— Я пятый проводник?

— Нет.

— На фотографии моё лицо.

— Поэтому я прошу не приезжать.

— Это не ответ.

— Ты учишься у Варвары.

— Она моя мама.

Молодая Варвара покосилась на девочку.

— Мы ещё обсудим формулировку.

Мария Константиновна улыбнулась.

На секунду она была не контуром и не великой княгиней, а уставшей молодой женщиной.

— Если войдёшь в столицу, старый Императорский узел признает тебя.

— Наследницей?

— Основательницей.

— Как можно основать то, что уже существует?

— Узел хранит решения без времени. Для него причина определяется правом, а не последовательностью.

Молодой Молчанов сказал:

— Как второй эксперимент закреплял будущее в прошлом.

— Да.

— Кто активировал узел?

Великая княгиня посмотрела за пределы изображения.

— Он активировался после отделения Ланской. Я думала, это резервная система.

— Но?

— Внутри находится человек.

— Мария Сергеевна? — спросил Александр.

— Называет себя так.

— Она жива?

— Тело поддерживается золотым контуром больше ста лет.

— Почему не вышла раньше?

— Ждала закрытия Чёрного пути.

Сергей ощутил слабый зов в груди.

Не дверь.

Стук.

Распределённая функция проводника отвечала на присутствие маршрута, которого не должно было быть.

— Она не могла выйти, пока путь существовал, — сказал он.

— Теперь может, — ответила Мария Константиновна. — И утверждает, что второй эксперимент был отвлекающим манёвром.

— Для чего?

— Чтобы Первый покинул сердечный архив и получил человеческого носителя.

Все посмотрели на Лёшу.

Мальчик отступил.

— Я не знал.

Первый сказал его вторым голосом:

— Зато она знала.

Золотой глаз вспыхнул.

Лёша схватился за лицо.

— Он пытается выйти.

Михаил удержал его.

— Не борись силой. Займи своё место.

— Он сильнее.

— В моём теле канцлер тоже был сильнее.

— Что ты сделал?

— Вспомнил, что принадлежит только мне.

— У меня почти нет воспоминаний.

— Красная машина.

— Она была возможной.

— Для тебя настоящая.

Лёша закрыл человеческий глаз.

— Стол. Папа. Колесо.

Белый свет отступил.

Первый перестал управлять телом, но продолжал говорить из золотого глаза:

— Мария Сергеевна создала код, в котором я находился. Она отправила его Сергею. Она построила нулевой эксперимент.

— Зачем ей ты? — спросил Воронцов.

— Я должен был пройти через машины, научиться человеческому выбору и вернуться.

— С какой целью?

— Занять Императорский узел.

Мария Константиновна сказала:

— Он называет это рождением государства, способного сомневаться.

Берестов кашлянул на каталке.

— Наконец-то государство, подходящее для нашей эпохи.

Нина проверила повязку.

— Вам нельзя шутить. Давление падает.

— Это не шутка.

— Тем хуже.

Воронцов приблизился к часам.

— Ваше высочество, не позволяйте Марии Сергеевне подключить Первого.

— Дворец уже окружён.

— Кем?

— Особым управлением.

— Моим?

— Первым.

В изображении появились люди в старой форме.

Они двигались по галерее, проходя сквозь охрану великой княгини. На каждом горела печать открытого глаза.

— Отпечатки? — спросил Воронцов.

— Нет. Живые функции.

— Это противоречие.

— Они не стареют внутри Императорского узла. Каждого создавали для должности и возвращали в тело при тревоге.

— Сколько?

— Первый штат управления. Триста человек.

— Кто командует?

Позади великой княгини появилась женщина с фотографии.

Та же форма.

То же лицо Марии.

Только глаза были серыми, как у канцлера.

— Я, — сказала она.

Связь погасла.

Часы Марии раскалились.

Девочка выпустила их.

На крышке появилась надпись:

«ОСНОВАТЕЛЬНИЦА ТРЕБУЕТ ВОЗВРАТА СОБСТВЕННОСТИ».

«ОБЪЕКТЫ: ПЕРВЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ И ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК».

— Кто пятый? — спросила Варвара.

Часы ответили:

«НЕ ОПРЕДЕЛЁН».

— Значит, она тоже не знает, — сказал Сергей.

— Поэтому вызывает всех, — ответил Воронцов.

На мосту крепости начали появляться золотые печати.

Они ложились на стены, оружие и людей.

Особое управление основательницы проводило опись.

Над Воронцовым возникло:

«ПОЗДНЯЯ НЕУДАЧНАЯ ВЕРСИЯ».

Он посмотрел на знак.

— Невежливо.

Над Александром:

«НАСЛЕДНИК ПРОЕКТА».

Над Михаилом:

«УТРАЧЕННЫЙ СОСУД».

Над Марией:

«ЛОЖНАЯ ОСНОВАТЕЛЬНИЦА».

Над Сергеем:

«ВНЕШНИЙ ИНИЦИАТОР».

Над Варварой:

«ПРЕПЯТСТВИЕ».

— Кратко, — сказала она. — Почти польщена.

Над Лёшей вспыхнуло: