Наследник без искры - Владимир Снигур

— Закрытая линия, — предложил Сергей.

— Все закрыты.

Мария посмотрела на красную игрушку без колёс.

— Круг.

— Что?

— Когда колеса не хватало, она ездила кругами. Можно добавить расстояние внутрь замкнутого маршрута. Оно будет повторяться, не растягивая мир.

Зорич медленно улыбнулся.

— Построить кольцевую ветку.

— В крепости нет рельсов, — сказала Эва.

— Есть металлические трубы, каналы, провода…

— Электричество отключено.

— Не нужно. Нужен замкнутый физический путь.

Игнат указал на золотые функции, штурмовавшие двор.

— Они уже рисуют круги печатями.

Первое управление окружало крепость кольцом конфискации.

— Используем их контур, — сказал молодой Молчанов.

— Он связан со столицей, — добавил Александр. — Компенсация уйдёт прямо в Императорский узел.

— Что произойдёт?

— Дворец станет дальше от самого себя.

— Это хорошо?

— Для дворца — нет.

Пока стража задерживала функции, Зорич, Молчанов и Александр перенастроили золотое кольцо. В каждую печать вставили механический клапан. Пневматическая сеть заставила приказ конфискации двигаться по кругу, не достигая объекта.

Первое управление начало повторять:

— Собственность подлежит…

— Собственность подлежит…

— Собственность…

Функции застывали, не в силах завершить действие.

Кольцо замкнулось.

На западных путях появился поезд.

Не чёрный.

Обычный паровой состав с тремя вагонами. Только колёса касались рельсов не во всех точках. Между шпалами исчезали крошечные доли расстояния.

На тендере было написано:

«НУЛЕВОЙ ЭКСПРЕСС».

— Название слишком эффектное, — сказал Игнат.

— Его придумал я через восемь лет, — ответил Зорич.

— Тогда неудивительно.

— В моей версии было ещё «молниеносный».

— Хорошо, что будущее отменили.

В поезд должны были войти Сергей, Варвара, Михаил, Мария, её отец, Лёша с Первым, Воронцов, молодой Молчанов, Надя и Александр.

Елена Павловна осталась у вагона.

— Ты едва вернулся, — сказала она мужу.

— Там началась наша семья.

— В столице?

— В тайном архиве управления. Я должен узнать, что дед сделал с Марией Сергеевной.

— Опять проект.

— Нет. На этот раз человек.

Она коснулась его прозрачной груди.

— Вернись плотнее.

— Постараюсь.

— Плохое обещание.

— Других не умею.

— Учись по дороге.

Михаила она обняла дольше.

— Ты жив.

— Да.

— Даже если машина считает иначе.

— Да.

— Я имею право помнить?

— Всегда. Но не отдавай без спроса.

— Теперь знаю.

Эва передала Воронцову пачку документов.

— Хартия, решение об отделении отпечатков, протокол права отказа и постановление о временной защите прибывших версий.

— Мы едем на штурм дворца.

— Поэтому документы понадобятся.

— Бумага против трёхсот бессмертных функций.

— Вы же следователь.

— Справедливо.

Берестов поднял голову с каталки.

— Если встретите вакантную должность канцлера…

— Не займём, — сказала Варвара.

— Я хотел попросить не предлагать.

— Врёте.

— Но красиво.

Арсеньев протянул Сергею офицерский клинок.

— Без эфирного контура он обычный.

— Тем лучше.

— Почему?

— Обычные вещи реже требуют душу.

Поезд тронулся.

Золотое кольцо управления завращалось вокруг крепости.

Расстояние начало уходить.

Первый километр исчез.

Взамен коридор под старым дворцом вытянулся на километр внутрь себя.

Второй.

Третий.

Нулевой экспресс ускорился.

За окнами Ротенбург превратился в серую полосу. Потом показались поля Западного контура, механические станции и деревни, где люди впервые видели отдельные золотые огни империи.

Жители поднимали головы.

Поезд проходил раньше собственного звука.

— Семь минут, — сказал Зорич через переговорную трубу, оставшись в крепости. — Не касайтесь наружных стен. Часть длины может пройти через тело.

Игнат, тоже оставшийся оборонять город, добавил:

— Особенно Воронцов. Одного следователя уже растянули на сто лет.

— Это была должность, — ответил Воронцов.

— Разницы не заметил.

В первом вагоне Мария сидела между двумя взрослыми, которых считала отцами.

Освобождённый проводник смотрел в окно.

Сергей — на фотографию.

— Кто из нас? — спросила девочка.

— Что?

— Пятый проводник.

— Возможно, никто.

— На фотографии моё лицо.

— Лицо уже обманывало.

— А надпись твоим почерком.

— Возможно, я ещё напишу, чтобы замкнуть причину.

— Напишешь?

— Не хочу.

— Это не ответ.

— Учишься у Варвары.

— Все так говорят, когда не хотят отвечать.

Сергей улыбнулся.

— Не напишу, пока не пойму, зачем.

Мария повернулась к проводнику-отцу.

— А ты?

— Я помню, как нашёл тебя в теле великой княгини. Не помню рождения Марии Сергеевны.

— Значит, не ты её отец.

— Значит, не помню.

— Хуже.

Молодой Молчанов изучал Первый глаз Лёши.

— Можно отделить в реле.

— Нет, — сказал мальчик.

— Почему?

— Он умрёт.

— Ты его защищаешь?

— Он меня защищал внутри второй машины.

Первый ответил:

— Взаимная необходимость не является привязанностью.

— Ты злишься, когда я называю тебя машиной.

— Это ошибка классификации.

— Видишь?

Молчанов убрал реле.

— Хорошо. Но если попытается захватить тело…

— Я скажу.

— Уверен?

— Нет.

— Честность заразна, — заметил Воронцов.

Надя сидела напротив детской Марии.

Без золотых контуров они больше не выглядели одним человеком. Но движения иногда совпадали. Обе одновременно касались левого виска, когда думали.

— Что произойдёт, если Основательница предложит вернуть Варвару? — спросила девочка.

— Моя Варвара мертва.

— Ответь.

Надя посмотрела в соседний вагон, где молодая Варвара проверяла обычный клинок Арсеньева.

— Захочу согласиться.

— А