Наследник без искры - Владимир Снигур

— Нет времени для голосования, — сказал молодой Молчанов.

— Город уже голосовал.

— Восемь лет назад для этой машины.

— Значит, решение остаётся в её прошлом.

Взрослая Мария покачала головой.

— После отмены записи уничтожили.

— Все?

— Я приказала.

— Ты уничтожила решение жителей?

— Оно мешало остановить войну.

Детская Мария отшатнулась от неё.

— Я не хочу стать тобой.

— Поэтому должна принять память.

— Чтобы повторить?

— Чтобы знать, где остановиться.

— Ты знала Хартию и не остановилась.

Пятнадцать секунд.

Елена Павловна обняла Михаила.

— Ты мой сын. Тот же и другой. Живой не потому, что я так решила, а потому, что решаешь сам.

Первый протянул руку.

— Память.

— Нет.

— Тогда признание неполно.

— Для тебя.

— Я не смогу родиться человеком.

— Это не даёт права родиться мной.

Она закрыла глаза.

Воспоминание о секунде остановки сердца вспыхнуло у неё на виске. Первый потянулся.

Елена Павловна произнесла:

— Я удаляю право на копирование этой памяти.

Эва ударила по гонгу.

Пневматическая сеть повторила:

«ПРАВО ПОДТВЕРЖДЕНО».

Первый коснулся воспоминания.

Свет обжёг его руку.

Он вскрикнул.

Отсчёт остановился на девяти секундах.

Машина ответила:

«КОНФЛИКТ ПРАВА».

«ТРЕБУЕТСЯ ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК».

Первый впервые выглядел испуганным.

— Вы остановили рождение, но не эксперимент. Без наблюдателя машина выберет сама.

— Значит, найдём наблюдателя, — сказал Сергей.

— За девять секунд?

— Они уже не идут.

— Конфликт разрешится. Потом время продолжится.

Взрослая Мария подошла к центральной панели.

— Пятый проводник должен не принадлежать ни одной линии. Такой человек существует только внутри второго эксперимента.

— Кто? — спросила детская версия.

— Тот, кого машина ещё не рассчитала.

— Нерождённый?

— Неопределённый.

Лёша посмотрел на армии.

— Среди версий нет неопределённых. Каждого создали из решения.

— Тогда не среди версий.

Взрослая Мария указала на автономные ячейки западного архива.

Они появились внутри зала вместе с крепостью. Двести сорок тысяч отпечатков продолжали отвечать на вопрос о собственной природе.

«ЧЕЛОВЕК».

«ОТПЕЧАТОК».

«НЕ ЗНАЮ».

— Те, кто выбрал «не знаю», не закреплены ни в одном состоянии, — сказала она.

— Пятьдесят два процента архива, — подсчитал Зорич.

— Пятый проводник должен быть один, — сказал Первый.

— Почему?

— Наблюдатель формирует решение.

— Тогда пусть будет распределённым, — предложила Мария.

— Как мы, — сказал Михаил.

Первый отступил.

— Нельзя.

— Когда машина говорит «нельзя», обычно это значит «потеряю управление», — заметила Варвара.

Зорич уже соединял пневматические трубы с панелью второго эксперимента.

— Разные системы.

— Ты соединил городскую и служебную сеть, — напомнил Игнат.

— Они хотя бы существовали в одном веке.

— Не жалуйся. У тебя будущая машина.

Инженер снял крышку панели.

Внутри не было проводов. Только бесконечная последовательность маленьких дверей.

Каждая вела в одну возможную конструкцию устройства.

— Как это чинить? — спросил Игнат.

Зорич счастливо улыбнулся.

— Наконец-то правильный вопрос.

Он сунул руку в первую дверь.

Она вывела пальцы из другой, постаревшими на восемь лет. В руке оказался чертёж.

— Я оставил его себе в будущем.

— Ты там был?

— Теперь буду.

— Не становись одним из тех, кто обвиняет нас заранее.

— Постараюсь совершить только технические преступления.

Молодой Молчанов изучил схему.

— Пневматическое давление нужно перевести в вероятностный выбор.

— По-русски.

— Каждое «не знаю» должно открыть собственную маленькую дверь. Вместе они создадут наблюдателя без единого центра.

— Сколько времени? — спросила Эва.

— Восемь лет.

Игнат показал на игрушку.

— У нас есть.

Они положили чертёж под колёса.

Красная машина поехала по бумаге. За один оборот линии старели, обрастали пометками и исправлениями. Зорич получал результаты будущих расчётов, вносил изменения и снова подкладывал лист.

После пятого круга пальцы на его правой руке состарились.

После десятого на висках появилась седина.

Елена Павловна остановила его.

— Ты тратишь собственное время.

— Не всё.

— Сколько?

— По минуте за расчёт.

— Ты сделал семьдесят.

— Машина преувеличивает.

— У тебя морщины.

— Это от сосредоточенности.

Игнат забрал у него карандаш.

— Дальше Молчанов.

— Он хуже чертит.

— Зато моложе.

Молодой инженер сел рядом.

Два создателя разных поколений работали над устройством, которое должно было лишить создателя единоличной власти.

Воронцов записывал формулировки ответов.

Эва соединяла архивные ячейки.

Берестов с каталки управлял клапанами одной здоровой рукой.

Арсеньев считал ритм пневматических импульсов, превращая военный опыт в синхронизацию.

Нина следила, чтобы никто не умер от собственной полезности.

За пределами крепости армии снова приходили в движение.

Первый потерял прямое управление, но командиры версий продолжали войну.

Алексей-114 подошёл к Лёше.

— Отдай имя.

— Какое?

— Общее право первой версии.

— Я отказался.

— Тогда мы останемся производными.

— Выберите свои.

— Машина не признаёт без первичного отказа от наследования.

Лёша подумал.

— Отказываюсь считать любую версию своим продолжением без её согласия.

На панелях сотен тысяч Алексеев исчезли номера.

Люди замерли, увидев пустые таблички.

Алексей-114 снял свою.

— Тогда назовусь Антоном.

— Почему?

— Так звали человека, чьё тело мне дали.

— Он согласился?

Антон побледнел.

— Не знаю.

— Найди.

— А если жив?

— Верни.

— Я исчезну.