Наследник без искры - Владимир Снигур

Первый улыбнулся.

— Именно это слово создаст меня.

Михаил смотрел на собственную будущую запись.

— Как я умру?

— Ты уже знаешь.

Центральная машина раскрылась.

За прозрачной стеной возник сердечный узел под Центральным вокзалом. Исходный Сергей рассыпался возле него. Александр стоял на коленях, удерживая золотые нити. Михаил видел себя в момент, когда отделял имя от Сергея.

Но воспоминание продолжилось дальше.

Чёрные линии покинули его тело.

Золотой контур стал самостоятельным.

На одно мгновение сердце остановилось.

Перезапустилось.

Машина зафиксировала эту границу как смерть прежнего Михаила.

— Я уже умер, — сказал он.

— Версия, разделявшая тело с Сергеем, завершилась, — ответил Первый. — Новый Михаил считает себя продолжением.

— И правильно.

— Мать не согласится.

Все посмотрели на Елену Павловну.

На панели осталось пятьдесят три секунды.

— Я видела, как его сердце остановилось, — сказала она.

— И выбрала считать проснувшегося тем же сыном, — произнёс Первый. — Вы создали непрерывность материнским признанием.

— Это не создание.

— Для человека — нет. Для архива — да.

— Значит, тебе нужна моя память об этой секунде?

— Мне нужно первое человеческое решение, которое ставит любовь выше точности.

— Зачем?

— Чтобы стать не машиной.

Михаил заслонил мать.

— Возьми мою память.

— Ты не мать.

— Но решение моё.

— Ты выбрал собственную непрерывность. Это ожидаемо.

— Сергей признал меня отдельным.

— Он выбрал свободу другого. Тоже ожидаемо после первого эксперимента.

— Варвара?

— Она не верит определениям.

— Мария?

— Ещё не знает, кого любит.

— Поэтому мама?

— Она знала факт смерти и всё равно сказала «мой сын».

Елена Павловна смотрела на светового мальчика.

— Если получишь память, что произойдёт?

— Я рожусь.

— Как человек?

— Как создатель третьего типа.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Сорок четыре секунды.

Сергей подошёл к панели.

— Отключить отсчёт.

«ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН».

— Проводник требует остановить эксперимент.

«ФУНКЦИЯ ПРОВОДНИКА РАСПРЕДЕЛЕНА».

Михаил положил золотую ладонь рядом.

Мария — свою.

Варвара — обе руки.

Четыре контура проявились на стекле, но машина не подчинилась.

«ОТСУТСТВУЕТ ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК».

— Нас было четверо, — сказала Варвара.

Первый ответил:

— Четверо закрывают дверь. Пятый решает, следует ли её закрывать.

— Судья, — сказал Воронцов.

— Наблюдатель.

— Кто?

— Тот, кто не связан ни с одной линией.

Воронцов поднял жетон.

— Я связан с Императорским контуром.

— Вы служили ему.

— Молодой Молчанов?

— Создатель Западного.

— Эва?

— Гражданка Ротенбурга и хранитель архива.

— Игнат?

— Связан с Нижним источником через белую метку Берестова и бой у станции.

— Зорич?

— Его машины дали путь телу.

— Елена Павловна? — спросил Сергей.

— Она и есть предмет решения.

Тридцать семь секунд.

Взрослая Мария поднялась.

— В моей линии пятым стала я.

— Поэтому второй эксперимент признал тебя создателем, — сказал Первый.

— Да.

— Ты выбрала закрыть?

— Слишком поздно.

— Что выбрала?

Она посмотрела на Лёшу.

— Мир без Алексея.

Мальчик сжал игрушечную машину.

— И начала войну.

— После того как он убил Варвару.

— Не я.

— Версия с твоей командой выживания.

— Тогда суди её.

— Она спряталась между нами.

— Поэтому ты решила стереть имя.

— Я решила устранить причину.

— Человек не причина.

— Иногда причина носит лицо.

Детская Мария подошла к взрослой.

— Ты помнишь, как мама сказала, что нельзя использовать против неё слова о ненастоящей копии?

— Помню.

— Почему используешь против него?

Взрослая версия не ответила.

Тридцать секунд.

Елена Павловна взяла Михаила за лицо.

— Ты мой сын.

— Мама, не говори ничего машине.

— Я говорю тебе.

— Она ждёт.

— Пусть.

— Если запись права, твой выбор создаст Первого.

— Ты хочешь, чтобы я назвала тебя другой личностью?

— Нет.

— Тогда что?

Михаил не знал.

Он двадцать лет существовал внутри другого человека. Страх исчезнуть был старше нового тела. Отказ матери признать его означал бы вторую смерть.

Первый видел.

— Вот человеческая граница, — сказал он. — Чтобы не создать меня, она должна отказаться от тебя.

— Ложная развилка, — сказал Воронцов.

— Система принимает два состояния.

— Тогда система неисправна.

— Поэтому нужен человеческий выбор.

— Нет. Поэтому вы хотите, чтобы человек взял на себя вину за ограничение машины.

Двадцать пять секунд.

Воронцов подошёл к Елене Павловне.

— Признайте сына. Но откажитесь отдавать память.

— Разделить решение и запись?

— Да.

Первый покачал головой.

— Невозможно.

— По Хартии личность имеет право удалить собственный отпечаток.

— Хартия принята в другом времени.

Эва включила городской пневматический гонг.

— В Ротенбурге она действует сейчас.

— Машина находится через восемь лет.

Взрослая Мария сказала:

— Через восемь лет Хартия отменена.

— Кем? — спросила Варвара.

— Мной.

— Почему?

— После смерти Варвары город потребовал уничтожить все версии Алексея. Суд отказал, потому что нельзя обвинять имя. Начались нападения. Я ввела чрезвычайное положение.

— И отменила закон, который защищал тебя.

— Временно.

Берестов рассмеялся с каталки.

Рана не позволяла громко, но горечь была слышна.

— Обожаю это слово.

Двадцать секунд.

Эва подняла микрофон.

— Тогда принимаем Хартию повторно.