"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 - Виталий Конторщиков

Казалось бы, сколько было совещаний, месяц на подготовку, на детальную проработку логистики, на обеспечение всего необходимого. Но все по пословице — было гладко на бумаге, да забыли про овраги. Отсутствие опытных командиров, безалаберность исполнителей, бюрократическая волокита — в итоге флот провалил все сроки.

Нас спасло лишь то, что протест, по большей части, оставался мирным. За исключением нескольких вспышек насилия в Васа и Аулу, где была попытка устроить «парижскую коммуну» с баррикадами на улицах, стрельбой, столицу удалось быстро взять под контроль. В Гельсингфорсе ввели комендантский час, и город, до этого бурлящий от протестов, замер в ожидании. Но это было лишь затишье перед бурей. Началось противостояние «тяни-толкай», гражданское неповиновение, которое было куда более опасным, чем открытые бунты. Налоги не платились, государственные чиновники не выходили на службу, система управления оказалась парализованной, превращаясь в бессмысленный механизм. Пришлось вместе с войсками перекидывать часть государственного аппарата, чтобы хоть как-то восстановить работу различных ведомств. Охранять его, полностью менять кадровый состав полиции, таможни и прочих структур — все это требовало огромных усилий, времени и ресурсов.

Через неделю, по моей указке, Николай подписал манифест, в котором разъяснял причины, почему невозможно в императорской России существование нескольких видов государственного устройства. Документ был выверен, аргументирован, лишен лишних эмоций, но его суть была предельно ясна: империя должна быть единой, и любые попытки сепаратизма или обособления будут пресекаться. Этот манифест, как я знал, должен был стать официальной позицией России на международной арене, попыткой оправдать свои действия перед европейскими державами.

Разумеется, соседи возбудились. Европа, всегда пристально следившая за Россией, не могла остаться в стороне. Германия, как и ожидалось, прошла тест на проверку на лояльность, ограничившись дежурной озабоченностью. Их реакция была сдержанной, почти формальной, что лишь подтверждало мои предположения. Франция и Австро-Венгрия, напротив, высказались более жестко. Они потребовали вернуть устройство Финляндии к прежнему, конституционному порядку, выразив свое недовольство действиями России. Это, кстати, стало отличным поводом устроить «порку» заносчивым галлам. Мне давно хотелось поставить их на место и теперь для этого был идеальный момент.

Был вызван французский посол. Ему, в мягких, но предельно ясных выражениях, был сделан прозрачный намек — Россия не держится, как прежде, за оборонный союз, заключенный несколько лет ранее. Продолжите в том же духе, начнем дружить с Германией. Это должно было отрезвить Париж, заставить его задуматься о возможных последствиях их слишком жесткой позиции.

Хуже всего обстояли дела с главным нашим соперником — Англией. Эти и вовсе отозвали своего посла для консультаций, что было крайне серьезным дипломатическим демаршем. Объявили, что готовят эскадру для крейсирования в Балтийском море. «Флот присутствия». Очевидно, это могло случиться только после окончания зимы и зимних штормов — до этого момента, как я понимал, у нас было время. Однако Николай, тем не менее, сильно испугался. Он был готов дать заднюю и отступить. На него влиял глава комитета министров Дурново, ярый англофил, который постоянно нашептывал царю о неминуемых катастрофах. Этим настроениям поспособствовало и гневное письмо королевы Виктории, которая лично выразила свое недовольство действиями России в Финляндии. Николай метался, не зная, что делать, его лицо было изможденным, а глаза полны страха. Совещание за совещанием, доклад за докладом…

Мне стало ясно, что настало время для нового, решающего сеанса. Я немедленно мобилизовал Калеба, Аликс и Стану. Последняя буквально «пасла» царицу, действуя через нее на Николая. Мы были «массивным постаментом», под тяжелым, качающимся памятником. Подпирали императора, как могли.

Сеанс, как и предыдущие, прошел в полумраке свечей. Я, как всегда, играл роль переводчика, направляя Калеба и управляя стуками под столом. Вызвали духа Александра III. И он, как и ожидалось, подтвердил мои аргументы, ничтоже сумняшеся, заявил, что в следующем году Англии будет не до России и дальше продолжил туманно: «а если захотите посчитаться — смотрите в сторону Южной Африки». Перед тем как исчезнуть, дух отца напугал Николая, произнеся зловещее предостережение — берегитесь бомбистов, они снова поднимают голову. Царь вздрогнул, его лицо побледнело, а глаза расширились от ужаса.

После сеанса Никса потребовал у меня объяснений. Я развел руками — все было предельно ясно. Если мы в ссоре с Англией, а это сейчас представляется неизбежным, они начнут давать деньги революционерам. А наши тузы из наиболее обделённых кругов — старообрядцев, евреев — будут рады помочь в этом деле. Плюс нерешенный земельный вопрос, который создает огромный пылающий человеческий «навес». Шутка ли… По разным оценкам от двадцати до тридцати миллионов «лишних» людей в центральной России. Промышленность их переварить не может, переселенческой программы никакой нет… Я произнес это, глядя Николаю прямо в глаза, стараясь придать своим словам максимально убедительный тон. Он слушал, его лицо было сосредоточенным, он был буквально готов записывать мои откровения.

— У вас есть какие-то конкретные факты? — спросил Николай, закурив и проигнорировав тему земельного вопроса

— Нет, но будут, — утвердительно заявил я, — особенно если дадите разрешение реформировать МВД. Сдается мне, там мышей не ловят.

Николай напрягся, закурил, его лицо сделалось мрачным. Он понимал, что я прошу не просто реформу, а фактический контроль над одним из ключевых ведомств империи. И это не могло не вызвать у него беспокойства.

— Стоит ли злить Дурново? — произнес он, его голос был тихим. — МВД — это его епархия. А Иван Логгинович Горемыкин — его креатура.

— От старой гвардии вашего батюшки все равно рано или поздно придется избавляться, — спокойно ответил я, понимая, что бью в самую болевую точку. — Мир меняется. Страна тоже должна меняться. Старички не тянут. Нужны молодые, решительные…

Разговор кончился ничем. Николай опасался трогать высших чиновников, назначенных его отцом. Его слабость, его нерешительность, его нежелание идти на конфликт — все это, как я понимал, было частью его натуры, и изменить ее было невозможно. Но тем не менее, его мотыляние туда-сюда просто бесило! Зашел один чиновник в кабинет — Николай соглашается с его докладом. Другой попал на прием, с противоположным мнением? Царь моментально «перекрасился». И как тут работать⁇

* * *

Ситуация в Великом княжестве Финляндском, несмотря на всю мою уверенность в ее неизбежном и «благотворном» исходе, зависла в шатком равновесии. Единственным осязаемым плюсом оставалось то, что удалось сплавить вместе с гвардией Великого князя Владимира Александровича, который, как я узнал из донесений, теперь энергично мотался по фьордам, давил восставших. Это занимало