Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Отставить панику. Чините кабель. Пока ток не пустите, не возвращайтесь.

Рация замолчала. Финал этого молчания была такой, что даже переспрашивать не хотелось. Бесполезно. Приказ есть приказ. Сержант сидит на сухом пригорке, курит сигарету и плевать хотел на когтистые отметины в бетоне, потому что когтистые отметины не отражаются в его отчётности, а неработающий периметр отражается.

Знакомая логика. Встречал её в каждой армии мира, с которой сталкивался.

— Ева, классификация по следам. Что тут может оставить борозды глубиной пять сантиметров в армированном бетоне?

— Из каталогизированной фауны сектора, ничего. Болотная зона «Востока-4» считается зоной низкого риска, крупных хищников тут не фиксировали. Но если брать общий бестиарий Терра-Прайм, когти такого размера и силы характерны для полуводных теропод. Барионикс, зухомим, спинозаврид. Крупные рыбоядные, до девяти метров в длину, до двух тонн веса. Засадные хищники, предпочитающие мелководья и мангровые заросли.

— Рыбоядные, — повторил я.

— Преимущественно. Но оппортунистические. Если подвернётся что-то покрупнее рыбы, не откажутся.

— Например, два идиота по пояс в воде.

— Например, да.

Чудесно.

Я открыл ящик с инструментами, который тащил от БРДМа, и достал то, что нужно для полевого ремонта кабеля. Изолента, скрутки, кримпер, кусок запасного провода. Работа несложная.

Зачистить концы, срастить жилы, обжать, замотать. На учебной базе я делал такое за четыре минуты. Здесь, стоя в тёплой жиже рядом с бетонным столбом, на котором кто-то крупный и когтистый оставил автограф, процесс обещал занять чуть дольше.

— Держи концы, — сказал я Серёге, протянув ему обрывки кабеля. — Ровно, не дёргай. Мне нужно срастить.

Серёга взял. Руки у него мелко дрожали, и дрожь передавалась проводам, от чего медные жилки подрагивали, поблёскивая в сером свете.

— Расслабь пальцы, — сказал я, зачищая изоляцию зубами, потому что левая рука была занята кримпером. — Дыши ровнее. Ты мне провод ломаешь. А то руки дрожат.

Я скрутил первую пару жил, обжал, перешёл ко второй. Работа руками успокаивала, включала ту часть мозга, которая отвечала за ремесло, за точные движения и выверенные соединения.

Сапёрская медитация. Когда руки заняты делом, голова думает чётче.

Голова думала вот что: три борозды, пять сантиметров глубиной, на высоте двух метров. Кабель порван усилием в три тонны. Существо, способное на такое, весит минимум тонну. Тонна живого веса, сидящая в засаде в мутной болотной воде, где видимость равна нулю, а сейсмодатчики удобно мертвы.

Сканеры чистые, как сказал Дымов. Там никого нет крупнее жабы.

Либо сканеры врут. Либо эта жаба весит тонну и умеет прятаться.

Третью пару жил я скручивал, когда болото замолчало.

Не постепенно, как бывает к вечеру, когда звуки стихают один за другим. Разом. Будто кто-то повернул регулятор громкости до нуля. Лягушки, которые квакали всё время, пока мы шли, перестали. Насекомые, звеневшие над водой тонким непрерывным зудом, исчезли. Бульканье газовых пузырей прекратилось.

Тишина упала на болото, как бетонная плита. Абсолютная, давящая на барабанные перепонки физически ощутимым весом. Я слышал собственное сердцебиение. Слышал дыхание Серёги, частое и неровное. Слышал тихий плеск воды от дрожи в его руках.

И больше ничего.

Всё живое вокруг нас затихло. Одновременно. Инстинктивно. Так замирает лес, когда по нему идёт тигр.

— Странно, — голос Евы зазвучал в голове, и впервые за всё время знакомства я услышал в нём нотку, похожую на растерянность. — Тепловых сигнатур нет. Но фон… Электромагнитные помехи скачут. Амплитуда растёт. Что-то рядом. Близко. Я не могу определить позицию.

Я медленно поднял голову от скрутки и посмотрел на воду.

Чёрная. Маслянистая. Непрозрачная, как разлитый мазут. Поверхность, которая минуту назад была неподвижной, пошла рябью. Мелкой, частой, расходящейся концентрическими кругами от точки метрах в десяти перед нами.

Ветра не было. Воздух стоял мёртвый и неподвижный.

Рябь шла против течения.

Что-то двигалось под водой, медленно, целенаправленно, вытесняя своим телом достаточно объёма, чтобы поверхность реагировала. Что-то большое.

Я перестал дышать.

— Серёга, — прошептал я одними губами, почти беззвучно. — Бросай провод. Медленно уходи назад.

Он услышал. Я увидел, как его глаза расширились, как зрачки метнулись к воде и обратно ко мне. Пальцы разжались, провод булькнул и ушёл под воду. Серёга медленно, очень медленно выпрямился и сделал шаг назад.

Вода перед ним взорвалась.

Ударило так, что я на секунду оглох. Фонтан бурой грязи и тины выстрелил вверх на три метра, окатив нас обоих с головы до ног. Волна прошлась по болоту, толкнув меня в грудь, и я отступил на шаг, едва удержавшись на ногах.

Из воды вылетело нечто.

Серо-зелёное, покрытое грязью и тиной, сливающееся с болотом так идеально, что даже сейчас, в движении, мозг отказывался собрать силуэт в цельный образ. Длинная узкая морда, вытянутая, как у крокодила, усеянная рядами тонких игольчатых зубов, торчащих наружу даже при закрытой пасти. Мощные передние лапы, непропорционально длинные для теропода, с загнутыми крючьями когтей, каждый в ладонь длиной.

Тварь не укусила. Ударила лапой.

Удар пришёлся Серёге в бок, смахнув его с ног, как кеглю. Его «Спринт» взлетел в воздух, пролетел метра полтора, прежде чем рухнуть в воду, подняв второй фонтан грязи. Автомат сорвался с плеча и улетел в противоположную сторону, мелькнув чёрным силуэтом на фоне тумана.

Тварь приземлилась на лапы, тяжело, с глухим ударом, от которого вода разошлась волнами. Тело было массивным, длинным, метров семь от кончика морды до толстого мускулистого хвоста, наполовину скрытого водой. Шкура, облепленная грязью и водорослями, бугрилась мышцами и костяными наростами вдоль хребта.

Тварь стояла между Серёгой и берегом, перекрывая ему путь к отходу.

Потом медленно повернула узкую голову в мою сторону. Жёлтый глаз нашёл меня, зафиксировал и замер. Взгляд был холодным, оценивающим, лишённым эмоций. Так не смотрит зверь. Так смотрит машина, определяющая приоритет цели.

Пасть открылась.

Рёв ударил по ушам плотной стеной звука, низкий, утробный, вибрирующий в грудной клетке, как далёкий взрыв. С зубов-игл потянулись нити слизи. Из глотки дохнуло рыбной тухлятиной, тёплой и влажной.

— Класс опасности: высокий, — голос Евы звучал с механической чёткостью, и где-то на периферии зрения мигнул красный контур, обводящий силуэт твари. — Предположительно барионикс, полуводный теропод, засадный хищник. Масса около полутора тонн. Дистанция три метра.

Она помолчала. А потом добавила:

— У нас проблемы, Кучер.

Глава 15

Полторы тонны мяса, когтей и зубов встали между мной и Серёгой, который барахтался в грязи, пытаясь отползти, но болото держало его, как клей. Нас с динозавром разделяло всего три метра.

Тварь склонила морду к воде, к нему, и длинная пасть начала раскрываться, обнажая ряды