Фантастика 2026-158 - Максим Арх

за ними и благодаря этой мимикрии не слишком бросались в глаза. Клубные, Честерфилд, или что-то типа того, по достоинству оценивая мебель, подумал Серж. Странно, в прежние времена Геша не был замечен в приверженности к дорогой мебели или предметам обихода. Большой коробки от лампового цветного телевизора ему было достаточно, чтобы хорошенько в ней выспаться, и он использовал ее, не задумываясь, при всяком подходящем случае. Похоже, с той поры многое изменилось. Что ж, все течет, все меняется. Хотя здесь, в Доме, которым заправляет Тукст, это не удивительно, Директор фактории тоже любит все самое-самое. Да, скорей всего, он лично и поспособствовал появлению в мастерской этих кресел. Из личных запасов, с барского плеча.

Все вышеизложенное пронеслось в голове у Сержа за те пятнадцать шагов, которые он преодолел, прежде чем разглядел самого хозяина апартаментов. Тот сидел, точно масштабированная статуя фараона, с прямой спиной и положив руки на колени, фактически – укрывался в норке полностью поглотившего его кресла, только голова едва возвышалась над немного выгнутой, плавно перетекавшей в полукруг подлокотников, спинкой. Кожа кресла красно-коричневая, лицо Геши бледное-бледное, хотя и подкрашенное отсветом пламени камина. У Сержа изначально было искреннее желание обнять пусть бывшего друга, но едва он наткнулся на этот колючий, в упор взгляд, любые мысли о панибратстве испарились.

Геша за прошедшие два, что ли, года разительно изменился. Если раньше во всем его облике, даже когда он злился, ругался или лез в драку, всегда сквозило что-то легкомысленное, почти мультяшное, и это скорей веселило, чем раздражало, – так забавляются люди задиристостью маленькой собачки – то теперь ничего подобного не было и в помине. Серж подумал, потому что сразу почувствовал это, что, пожалуй, больше не сможет звать его Гешей. Ну, а как тогда прикажете называть этого обрюзгшего с тяжелым взглядом субъекта? Господин Хлебчиков? Геннадий Юрьевич? Тьфу! Вот только такой проблемы еще не хватало, ломать голову, как Гешу именовать!

– Ну, что застыл? – проскрипел тот. – Садись, набегался уже, поди.

Серж оглянулся на второе кресло, как бы примериваясь, потом отступил к нему, сел. Протяжно, но сдержанно выдохнув пропитанный сладковатым запахом кожи воздух, кресло приняло его с благосклонностью. Капитан положил руки на подлокотники, поиграл пальцами, потом перекинул ногу за ногу и улыбнулся хозяину.

Прежде Геша, сколько он его помнил, предпочитал повсюду расхаживать в рабочем комбинезоне, заношенном, застиранном и не всегда свежем. Даже на рандеву с девицами умудрялся заявляться в таком виде, и, что удивительно, Серж не мог припомнить ни одного случая, чтобы его по этой причине отшили. Ни одного! Им, девахам, утверждал тогда, и не без оснований, Геша, важней и нужней то, что находится внутри, что скрыто под одеждами. И был прав. Прав! Даже при последней их встрече он был в таком комбинезоне. Но не теперь.

В этот раз тело Геши обволакивал темно-зеленый, без погон, но с накладными карманами и застегнутый под горло на все пуговицы френч. Того же материала брючки, перед тем как юркнуть в мягкие полусапожки, обнимали его заметно округлившиеся ляжки. Говорят, что ноги не толстеют, а вот, гляди ж ты. И в смене приоритетов в одежде тоже чувствовалось влияние Гонория, – тот же стиль, Директор тоже любил такое тоталитарное милитари. Но наибольшее количество перемен, конечно, сыскалось на лице гения Сумеречной зоны. Этот пристальный, тяжелый взгляд, эти щеки воскового хомяка, эти жесткие, без улыбки губы. И усы, Господи! Геша обзавелся усами! Аккуратная рыжеватая щеточка, как у... Сразу не вспомнить, но кого-то напоминают, точно. Еще и пострижен под бобрик. В общем, да, изменился дружок, что и говорить.

– Налей себе что-нибудь, – Геша кивком указал на стоящий рядом с Сержем столик, уставленный разнообразным стеклом, граненным и гладким, разной степени наполненности.

– Нет, пока не хочется, – отказался Серж после беглого осмотра припасов. – А вот сигарой, пожалуй, угощусь. У вас тут замечательные сигары.

Геша жестом предложил не стесняться.

Да, подумал Серж, где делся тот Геша, тот забавный парень, которого он знал? Судя по всему, нет его больше. А с этим, что перед ним, он по ходу совсем не знаком. Но, тем не менее, – просто деваться некуда – надо заручиться поддержкой того Геннадия, который есть. Только вот как склонить его на свою сторону? Вопрос. Раскурив сигару и пустив дым в потолок, Серж сказал:

– Неплохо ты тут устроился.

– Положение обязывает.

– В Сосновом бору все было куда скромней.

– Нашел, что вспоминать. Столько воды утекло.

– Угу... Как прикажешь теперь тебя называть?

– А в чем проблема? – удивился хозяин. – Раньше ты вроде над этим не задумывался. Зови, как хочешь.

– Ну, Гешу ты, судя по всему, перерос, Геннадием Юрьевичем как-то сложно, по фамилии – тоже не то... Как тебя местные величают?

– Так и величают, Геннадий Юрьевич. А еще – Дока. Можешь тоже так.

– Дока? Вот с этим я согласен полностью, в своем деле ты действительно дока.

Геша наклонил голову.

– Да. С этим не поспоришь. Ты, как я знаю, тоже преуспел.

– В каком смысле? В чем? Как раз нет, вроде, никаких особых достижений нет.

– Ну, не скажи! Мы тут тоже наслышаны твоими подвигами, знаем, кому обязаны своими, так сказать, неуспехами. Так что, не скромничай.

– Как скажешь. А ты что же, теперь всецело за этих? Нерусских?

– Вопрос тонкий, ответ неоднозначный. Прежде надо бы выяснить, где чья сторона, и кто с кем заодно.

– Но ведь ты живой! Живой же, правильно? А они нет. Стало быть, и выяснять нечего. Ты, мы с тобой, по факту, за жизнь. Она и есть наша сторона.

– Можешь не агитировать понапрасну. У меня своя сторона, собственная, и ты про нее ничего не знаешь.

– Так расскажи.

– Расскажи...

С направления лестницы раздался какой-то шум, Серж на него непроизвольно оглянулся.

– Не волнуйся, – успокоил его Дока, – сквозь зеркало внизу проникнуть беспрепятственно сюда могут только живые – в твоем понимании – организмы. А таких за ним нет.

– Да как же! Он в меня там палкой тыкал! – вспыхнул Серж и, вспомнив, схватился за бок. Рана уже не кровоточила, да и боль почти не ощущалась.

– Возьми салфетку, приложи, – подсказал Геша и, наблюдая, как капитан закрывает повреждение, продолжил. – Предметы еще, да, но только натуральные – тоже можно проносить.

– Твоих рук дело?