Фантастика 2026-158 - Максим Арх

амальгамы, на отражение водной поверхности, существующей где-то в иной реальности. Аромат сигары, между тем, принадлежал реальности этой – осуществив невидимую экспансию, он заполнил объем комнаты весь, целиком, совершенно вытеснив из нее затхлый дух каземата.

Он мимолетно, остатками сознания и воли, еще попытался сосредоточиться, попробовал открыть проход, – ведь надо же было как-то уносить отсюда ноги, раз уж так все неудачно сложилось, или хотя бы убедиться, что это невозможно, – но почувствовал странное отторжение пространства. Как влага отталкивается от пропитанной воском ткани. Ничего не получилось. И тогда, утомившись окончательно, он, вполне ожидаемо, но внезапно для себя, уснул.

Сработал выключатель, без щелчка.

Свет погас. Картинка пропала.

А потом появилась вновь, но уже совсем другая.

Поначалу ему снилась всякая неопределимая, плохо разделяемая на самостоятельные фрагменты ерунда, отягощенная тревожными предчувствиями. Какое-то мельтешение пятен, мелькание странных предметов и незнакомых, невозможных персонажей. Изображение переворачивалось, разбивалось на осыпающиеся осколки, из которых без промедления пересобиралось по-другому, как это происходит в калейдоскопе. Все делалось не слишком быстро, но в довольно бодром, энергичном ритме, отчего создавалось ощущение, что марш фантазий только начинается. Серж наблюдал за происходящим отстраненно, со всем пониманием и осознанием этого, такого расплывчатого, как казалось ранее, определения. Ну, то есть так, будто его самого отслеживаемое действо не касается совершенно. А потом кто-то сказал ему на ухо: встань и иди. Вот те на, подумал Серж удивленно, кто это тут еще? Скосив глаза, увидел, что один из четырех наличествовавших параглазов приблизился к нему вплотную и жужжит непонятное: иди, иди. Остальные три штуковины висели в своих углах каждый и не подавали других явных признаков жизни. А могли бы, ради разнообразия, хоть на пол попадать. Или не могли? Спят, должно быть. Кто-то навеял им сон золотой. Или медный. «Иди, иди», – пилил сознание параглаз.

«И куда тут идти?» – откликнулся Серж встречным вопросом, выйдя из анабиоза отстранения, и принялся тревожно озираться. Убраться из камеры ему и самому хотелось, но как это сделать? Он ощущал себя в заключении даже во сне. А и то, дверь заперта, причем снаружи, а комнатушка настолько мала, что свободного куска стены, на котором можно было бы изобразить другую дверь, альтернативную, просто нет. К тому же, соглядатаи наверняка пробудятся и отрапортуют куда следует, стоит лишь ему сделать резкое движение. А этот, ренегат, знай себе, нашептывает, – иди да иди. Вот куда тут идти? Сквозь стену, что ли?

В поисках подтверждения тезиса о невозможности побега, он оглянулся на переборку, у которой стояла койка, и холод которой он постоянно ощущал спиной, и обнаружил, что ее-то как раз и нет. Верней, есть, но чуть-чуть, – едва намеченный, невнятный эскиз, бледный остаток прежней незыблемости. Газовая занавеска, за которой явственно виднелся коридор, пустой, между прочим, в обе стороны. Серж не удивился, поскольку знал, что по законам сна именно так и должны развиваться события. Вот только стена была, и вдруг ее – раз! – нет. Такой сон мне нравится, подумал Серж, спуская ноги с кровати на ту строну, да, собственно, в самый коридор. Едва он выпрямился во весь рост, как увязавшийся за ним параглаз-заговорщик сделал круг над его головой и устремился, правильно, налево, приглашая следовать за собой. Серж оглянулся и потрогал рукой стоявшую как ни в чем не бывало на своем месте стену. Холодная, материальная, веская, непроницаемая. Ну, сон же, а во сне так и должно быть. Унося в зажатой ладони немного прохлады, отобранной у стены, Серж направился за пританцовывающим от нетерпения на месте провожатым параглазом. А что, у него были другие варианты? Пока он лично их не видел. «Веди, птица другого полета», – подумал он проводнику напутствие. Тот только того и ждал.

Они пробирались, довольно долго, коридорами, в которых Серж точно никогда не бывал. Какие-то кривые, полутемные, а зачастую и совершенно темные закоулки. Причем, когда они погружались в темноту, параглаз включал одно свое око в режим прожектора и освещал ведомому дорогу, – сам он, надо думать, в подсветке не нуждался. Эти проходы больше смахивали на катакомбы, куда Серж, находясь в сознании, а не во сне, ни за что не сунулся бы. Да их, не во сне, и не существовало, ясно же, потому что иначе это означало бы, что в доме имеется другая, параллельная система коммуникаций. Дом в доме. К такому повороту сюжета Серж пока еще не был готов. Вот проснется и, если не позабудет тут же, тогда, быть может, обмозгует и такую версию. Если больше нечем будет занять себя. С утра-то. Директор уж наверняка занятие ему найдет.

Все проходы были пусты, им не встретилось по дороге даже завалящей полудохлой крыса. Никакой не встретилось, ни дохлой, ни полу. Вот, кстати, Серж зацепился за эту мысль, и стал ее думать, – существует ли здесь, в Доме, какая-то тайная, скрытая жизнь? Если имеются потайные ходы, их должно наполнять такое же неявное бытие. Вот есть ли здесь насекомые? Или змеи, лягушки? Мыши, крысы? Судя по тому, что когда-то Геша держал у себя собаку Грелку, что-то подобное вполне могло быть. В том смысле, что условия для живности вполне подходящие – не только для нежити. Удивительно, но куда они с параглазом следовали, его как-то не слишком волновало. То есть, вообще да, но на самом деле по присущей сну шкале важности для него это был вопрос не настоящего момента. Придет время, и все он узнает, а может и не узнает, но тогда все равно незнание как-то разрешится само собой. Пока же его увлекал и поглощал совершенно процесс перемещения в пространстве. Вообще, он знал железно, ничего скверного с ним случиться не может, сколько бы ни пугали последствиям, тем более, что пока особо и не пугают. Он же во сне, а это значит, что в любой момент волен проснуться. Очень хотелось в это верить, хотя подозрения, что все не совсем так, у него имелись. В той вселенной, в которой он пребывал, водилось всего понемногу.

Подозрения возникли внезапно, вместе с тревогой, которая внедрилась в него с учащенным дыханием, когда параглаз увлек его в очередной темный лаз. Он подумал тогда еще: О-о! Есть ли там, с другой-то стороны, выход? А потом услышал за спиной, пока еще далеко и тихо, чьи-то шаги.

Вот оно! Классика жанра! Он беглец, за ним погоня!

Сердце, разгоняя сонную охмурь, заколотилось под ребрышками. Серж понесся вперед, едва не обгоняя