Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

После встречи с древолазающей рыбой Эйнар углубился в лес. Чем дальше он шел, тем более странные вещи представали перед его глазами. Камни, поспешно удирающие с его пути, цветы, пожирающие крошечных летучих мышей, прилетевших испить нектара, пернатые лягушки, которые выпевали его имя, когда он проходил мимо их замерзших прудов. Не имеющее названия кишащее вокруг зло постоянно множилось, отравляло сам воздух и душило его своей пагубностью. Эйнар ощущал, как на его разум давит власть богов.

Он едва сдерживался, чтобы не подчиниться текущему по жилам страху и не побежать отсюда с воплями. Эйнар напомнил себе, что он уже мертв и проклят и ничто на этом свете не сможет его напугать. Он продирался сквозь неестественно зеленые кусты, топча сапогами пышные цветы. Какая бы сила ни таилась в этом лесу, он не побежит. Наконец лес окончился поляной, и у Эйнара перехватило дыхание, а глаза распахнулись в благоговении. В нескольких футах над землей парил удивительный многогранный кристалл размером вдвое больше человека. Бесчисленные грани камня переливались всеми мыслимыми цветами, омывая поляну светом своего великолепия. С вожделением и изумлением глядя на это странное явление, Эйнар ощутил себя подавленным. Внезапно ему захотелось пасть ниц, поклониться чудесному видению. Боги и предназначение, женщины и предки — все было забыто, когда его омыли разлитые в воздухе краски. Существовал лишь кристалл. И кристалл был всем, что вожделел Эйнар.

Воин ощутил, как его рука нагревается, но проигнорировал это ощущение, зачарованный таинственным кристаллом. Жжение усилилось, тело запульсировало от боли. Эйнар изо всех сил старался не обращать внимания на боль, но часть его существа, казалось, пыталась вобрать ее в себя. Знак Тчара на руке, похоже, вознамерился прожечь его плоть до кости. В нос воину ударила вонь собственного горелого мяса. Вскрикнув, Эйнар оторвал взгляд от кристалла и погрузил руку в снег, чтобы утишить боль. От раскаленного добела металла снег стал с шипением испаряться.

Ощутив наконец боль в полной мере, Эйнар впервые обратил внимание, что лежит вокруг него на поляне. А землю вокруг кристалла усеивали кости и доспехи. Он видел рогатые шлемы курган и кольчужные безрукавки норсов. Видел грубое оружие орков и клыкастые черепа гоблинов, искореженные останки зверолюдов и даже несколько трупов хунгов. По поляне были разбросаны десятки, если сотни тел. Все они скорчились в снегу, словно застыли в поклонении чему-то. Оторвав взгляд от трупов, Эйнар снова посмотрел на кристалл. Почувствовал, как его сила снова окутывает разум, но боль в руке отрезвила его. Теперь он понял, что кристалл каким-то непостижимым для него образом является живым. Возможно, он когда-то был богом. Или хотел им стать. Эта мысль заставила Эйнара призадуматься. Если это — бог, пусть даже и забытый, как можно ему противостоять?

По-прежнему не отрывая взгляда от кристалла, Эйнар стал отступать от поляны. Внезапно он заметил, что из-за деревьев на противоположной стороне открытого пространства за ним наблюдает какой-то темный силуэт. На первый взгляд фигура показалась ему не более чем сгустком тьмы: два огня светились там, где должны быть глаза. Затем существо медленно двинулось вперед, выходя из мрака под свет звезд.

Это был человек или, по крайней мере, некто, очень похожий на человека. Ростом выше Эйнара, незнакомец был облачен в доспехи настолько темные, что казалось, они поглощают падающий на них свет. Эйнар различил замысловатые руны на наплечниках, украшенные драгоценными камнями рукавицы, наколенники в виде черепов. Взглянув на кирасу, Эйнар с удивлением обнаружил, что на него смотрит нарисованный глаз — руна Тчара, выбитый в бронзе символ, выкрашенный в лазурный цвет. Голову воина покрывал шлем, увенчанный изогнутыми рогами. Маска была выкована в виде птичьего клюва. Из-под маски красным светились в темноте глаза стража. Выйдя на поляну, рыцарь в доспехах откинул тяжелый черный плащ, обнажив покачивающуюся на бедре огромную палицу. Жестокое, смертельно опасное оружие было усеяно множеством шипов и лезвий. Толщиной оно было с ногу Эйнара, но рыцарь поднял его с легкостью.

Эйнар ждал, когда темный страж подойдет к нему. Норс не помышлял о бегстве. Он предпочитал встретиться с противником здесь, не пытаясь ускользнуть от него в лес. Берсонлинги умирают с ранами на груди, а не на спине.

По мере приближения рыцарь неумолимо набирал скорость, разгоняя стальное тело для сокрушительной атаки. Эйнар приготовился к нападению и, когда рыцарь занес свою гигантскую булаву, целя противнику в голову, ринулся вперед. Альвормр оцарапал искусно выкованный фолд, укрывавший талию и бедра рыцаря. Доспехи взвизгнули, когда меч прорезал глубокую борозду в дубленой коже с лезвия клинка стекла горячая кровь.

Если доспехи рыцаря и ощущали боль, то облаченный в них человек — нет. Огромная булава обрушилась с шумом, просвистев у виска Эйнара. Внезапно рыцарь изменил направление удара, и оружие ударило Эйнара в грудь. Одно из лезвий булавы, словно коготь, впилось в броню норса и добралось до скрытого под ней тела. Удар отбросил Эйнара назад, он заскользил по снегу и едва не упал на замерзший труп курганина.

Рыцарь бросился за ним, целя булавой в голову норса. Эйнар встретил ее мечом и попытался отвести удар в сторону. Рыцарь, пользуясь преимуществом в росте и весом брони, медленно и безжалостно направлял шип булавы вниз. Эйнар вызывающе взревел и ударил ногой. Удар угодил рыцарю в колено, заставив пошатнуться и едва не опрокинуться в снег.

Эйнар быстро воспользовался короткой паузой и атаковал противника яростным выпадом, пробившим сочленение между нагрудником и фолдом. И снова волшебная броня вскрикнула, когда Альвормр нанес ей повреждение. На этот раз клинок достал человека под доспехом, кровь хлынула из раны. Эйнар всем телом навалился на меч, пытаясь добраться до жизненно важных органов стража.

Бронированный кулак рыцаря врезался Эйнару в челюсть, боль алыми пятнами полыхнула перед глазами норса. Эйнар отлетел в снег. Рыцарь ударил палицей, оружие угодило в бок Эйнара и отшвырнуло норса, как тряпичную куклу. Берсонлинг пропахал снег, чувствуя, как своим телом крушит скелеты и зазубренные осколки костей впиваются в кожу. Бок, в который угодили стальные шипы булавы, был влажным от крови.

Эйнар перекатился на уцелевший бок и выплюнул на снег несколько зубов. Он видел, что рыцарь опять приближается, рана у него на боку дымилась, прижженная расплавленным ихором доспехов. Рыцарь неумолимо шагал вперед, и его светящиеся глаза смотрели на Эйнара с холодной злобой. Эйнар ощупал снег, его пальцы сомкнулись на мерзлом черепе гоблина. Размахнувшись, берсонлинг метнул отвратительный снаряд во врага. Рыцарь не остановился, а