Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

— Поверь, я знаю, о чем говорю.

По израненному телу Эйнара прошел озноб. Не от холода. Это были очарование, волнение и то чувство, которое Эйнар уже почти отчаялся вновь испытать: надежда. Норс снова опустился на землю, не сводя взгляда с птичьей маски шлема фон Каммлера и его горящих глаз.

— Если ты был во дворце Скорота, — спросил он, — то знаешь, где это? Сколько лиг? Сколько дней нам потребуется на дорогу?

Рыцарь покачал головой.

— Лиги? Дни? Такие слова не имеют смысла в землях, что лежат так близко к богам. Время и расстояние — обман, которому боги вообще не придают значения. Я мог бы сказать тебе, что дворец находится за тысячу тысяч лиг, и это окажется правдой. Я мог бы сказать, что ты увидишь его до следующего восхода лун, и это может быть правдой. «Карты» Пустошей не существует, что бы там ни воображали себе курганские шаманы. Ничто не остается там, где находилось, каждый путешественник прокладывает собственный путь в собственном измерении.

Эйнар ощутил, как слова рыцаря гасят искру надежды.

— Так как же нам найти это место? — спросил он, и в голосе его прозвучала ярость отчаяния. — Ты можешь провести нас туда?

— Вы должны вести себя сами, — отозвался фон Каммлер. — Расстояние, направление, навигация — в землях богов это ничего не значит. — Каммлер хлопнул кулаком по своему готическому латному доспеху. — Пустоши уважают лишь то, что у тебя здесь. Эта земля измеряет твою волю и решимость. Если ты очень сильно чего-то хочешь, если желание разгорится достаточно ярко, оно приведет тебя к цели.

Эйнар вслушивался в слова рыцаря, не понимая их, но веря. Лес Пожирателя Душ и мифические саги берсонлингов подтверждали, что в стране богов возможно все. Он понимал, что это — единственный ответ, который может дать ему рыцарь. И все же у него остались вопросы.

— Что мы найдем там, во дворце?

— Смерть, — тяжело уронил рыцарь. Горящие глаза Каммлера потускнели, словно сама душа его отступила перед нахлынувшими воспоминаниями. — Как Каанзар Оскверненный писал в своей книге мерзостей: «Земли вокруг башни тлетворны и губительны. Это место, где из самой земли сочится мор, камни изрыгают на землю отраву, а деревья плачут ядом. Сам воздух там — отвратительное, обжигающее зловонием вещество, которое душит своей мерзостью. Чумные кланы хунгов разбивают вокруг башни лагеря, отравляя землю. Они бродят по Пустошам, словно шакалы в человеческом обличье, стремясь заразить оспой все чистое, что встретят на пути. Создания чумного бога охотятся по всей земле во всех своих отвратительных проявлениях, алкая здоровой плоти, чтобы заражать и осквернять ее. Вокруг самого дворца гниет огромное болото, полное грязи и нечистот, где каждая кочка сочится порчей, а гиблая трясина стремится затянуть путников в свои объятия. В его центре раскинулось огромное гнилое озеро, и, поднимаясь из озера подобно стальному осколку в гнойной ране, вонзается в прокаженное небо башня Скорота».

— В этом озере таится смерть, — продолжил фон Каммлер, отрываясь от размеренного пересказа слов давно умершего колдуна Каанзара. — Бубос, как прозвали ее кхайги, древняя ужасная драконица, тело которой напоено силой самого Скорота и его бога.

Услышав слова фон Каммлера об ужасном страже башни, спутники Эйнара боязливо зашептались, но Эйнар не позволил страху взять над ним верх.

— Что ждет нас после того, как мы минуем дракона? — смело поинтересовался он.

Фон Каммлер рассмеялся, и смех его был похож на скрежет стали.

— Нет никакого «после», варвар, — усмехнулся рыцарь. — Бубос убьет вас всех. Я не смог одолеть дракона с девятью тысячами воинов-кхайгов. Мы двинулись на дворец, чтобы разрушить отвратительный храм Нургла и захватить его сокровища для могущественного Тзинча. Нас было девять тысяч, и ни человек, ни демон не осмеливались выступить против нас. А потом мы увидели это стоячее озеро и увидели мерзость, что поднялась из его гниющих глубин. Я вынужден был оставить армию, бросить ее дракону и прокрасться в крепость, словно вор. Но эта жертва не принесла мне пользы, потому что там меня ждал Скорот. Лишь такой воин, как я, смог выжить в чарах разрушения и порчи, что наложил на меня колдун. И лишь волею Тзинча я смог сбежать из этого места.

— Мы победим там, где ты потерпел поражение, южанин, — заявил Эйнар. — Мы воспользуемся орудиями Тчара — уловками и хитростью, а не грубой силой армии. Мы пройдем мимо твоего дракона, и он вообще не узнает, что мы были там. Минуем болото, хунгов и прочие ужасы. Мы все это преодолеем. Я не потерплю поражение, как ты, фон Каммлер.

— Почему ты так уверен, что победишь там, где я потерпел поражение? Я, военачальник кхайгов, магистр Пурпурного Когтя! Чем ты лучше меня, варвар?

Эйнар сжал кулак, и метка Тчара вспыхнула на нем адским сиянием. Задымился снег, в который вонзился пылающий кулак.

— Потому что я — избранный Тчара! — взревел норс. — Я не проиграю, потому что не допущу этого! То, что мне обещано, будет моим, и никто, даже сам бог Чумы, не встанет у меня на пути! — Эйнар сердито посмотрел на рыцаря, вглядываясь в тлеющие угли в прорезях шлема. — Кто разрушил чары Пожирателя Душ, южанин? Кто вошел в лес лишь затем, чтобы найти человека, который сбежал оттуда, куда меня должны привести поиски? Нет никакой удачи южанин, есть только воля богов!

Фон Каммлер откинулся назад, обдумывая слова Эйнара. Наконец рыцарь согласно кивнул.

— То, что ты говоришь, действительно может оказаться правдой, Стальной Кулак, — подтвердил он. — Ты прав: ничто не случайно. Возможно, Тзинч хотел, чтобы ты нашел меня, и я сопровождал тебя во дворец. Возможно, помогая вам в ваших поисках, я верну славу, которой лишился. Да, Эйнар Стальной Кулак, я вернусь туда с тобой. — Рыцарь повернулся, окидывая взглядом лагерь. — Но нас слишком мало. — Он поднял руку, не давая Эйнару возразить. — Я не говорю об армии, я говорю о числе. Девять — священное число Тзинча, число, которым он действует в своей могущественной магии, число, под которым собираются его ковены и его чемпионы. Нас семь. Восемь, если ваш курганин останется жив.

— Не волнуйся насчет цифр, Каммлер, — успокоил Эйнар. — Если нас окажется слишком мало,