Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

и «мудрых» увещеваний докторов они даже в какой-то степени теряли свою личность, ибо начинали верить в навязанные им врачами постулаты, забывая о собственных ценностях. Больничное сообщество являло собой сборище эгоистов: так пациентов учили, и на то было направлено лечение. И в этом своем эгоизме больные походили друг на друга, как две равные горсти песка: никто ничем не выделялся и не проявлялся.

Однако непохожий на других новичок горел ярким факелом, разгоняя тьму общего отделения. Он действительно отличался от других пациентов. Первое расхождение заключалось в том, что Даниела больше заботила судьба Тина, нежели своя собственная. Он постоянно справлялся о нем, а также пару раз бывал в палате, что не осталось без внимания подозрительного Миррита, не спавшего по ночам после обильной пищи. При этом новичка совершенно не интересовали развлечения, организуемые для пациентов. Он без зазрения совести отсутствовал на вечерних программах, не купался в водоемах, не загорал, бессовестно пропускал совместные посиделки и игры в карты, не обсуждал хорошеньких медсестер, а только бродил в задумчивости по парку, напоминая отшельника.

Второе большое отличие касалось самого поведения Даниела: если все пациенты больницы любили слезно жаловаться друг другу, с наигранным придыханием в голосе рассказывая о своих болячках, переживаниях и депрессиях, то новичок, напротив, был столь самонадеян, уверен в себе, энергичен и бодр, что невольно подвергался сомнению его печальный диагноз. Даниел решительно никому не рассказывал про свою таинственную болезнь, и сам по себе этот вопиющий факт выглядел в глазах Миррита и Калма совсем дико. Всякий любит поговорить о своей персоне; тем более, больница сама располагала к подобного рода беседам.

Словом, учитывая все вышеперечисленное, новичок казался остальным отвратительным сорняком, по ошибке выросшим среди прекрасных роз, или жуком, по глупости перепутавшим кучу навоза с цветами. Иными словами, он был абсолютно здоров, чего не могли ему простить люди, считавшие себя больными. Даниел являлся чем-то инородным, чудным, странным, и немудрено, что многим хотелось поскорее от него избавиться.

Калм и Миррит сговорились, что всеми правдами и неправдами вытравят подозрительного субъекта из отделения психических, которое они не без оснований считали только своим. Заговорщики втянули в эту историю Фреша; Бой же отказался участвовать, сославшись на собственную лень. Оставалось только продумать план атаки. Напрямую унижать новичка было бессмысленно, ибо он, судя по всему, умел за себя постоять. Подкидывать ему в еду червяков – это просто ребячество, недостойное людей, считавших себя серьезными и основательными.

Так что же тогда? Наябедничать на него врачу? Но на каком основании? Миррит предложил пока следить за Даниелом; проницательный юноша понимал, что слабое место новичка как-то связано с Тином. Вероятно, парни были знакомы еще до больницы? Этот факт до поры до времени не предоставлял никаких перспектив для осуществления мести, равно как и поведение самого Тина. Тот, ко всеобщему удивлению, опять сделался прежним: вновь стал игнорировать новичка, продолжил ходить на салюты, да и вообще как будто вернулся в прежнее русло.

В один из дней, под грохот фейерверков наблюдая за красивыми золотыми и красными всполохами в небе, Миррит осторожно поинтересовался у соседа:

– Ты больше не дружишь с новичком, приятель?

– С какой стати? – с некоторой долей презрения в голосе бросил Тин.

– Ну ты вроде даже угрожал нам, обещал отправить в другое отделение… Говорил, что он твой лучший друг. Кстати, как давно ты его знаешь?

– Поговорить больше не о чем? – скрывая досаду, хмыкнул Тин, с восхищением наблюдая за особенно красивыми всполохами. Салюты на дереве – зрелище отменное! Ради этого, пожалуй, стоило попасть в Ласточкино графство.

– Да нет, просто ты нас здорово разволновал, дружище, – с притворной заботой вымолвил Миррит, с жадностью вглядываясь в непроницаемое лицо своего загадочного соседа по палате. Парень не отдавал себе отчета, но он уже начал завидовать Тину – ведь у того имелась какая-то своя тайна, связанная с новичком. А у него, Миррита, нет ничего, кроме депрессий и головной боли. Ах, как истово хотелось узнать правду! От праздного времяпрепровождения и безделья человек поневоле начинает увлекаться жизнью других. И Миррит многое бы отдал за то, чтобы пронюхать хоть что-то про таинственную парочку.

Впрочем, на следующий же день его мечты начали осуществляться. Пока Тин общался со своей докторшей, Калм с важным видом прохаживался по палате, со значением потрясая в воздухе свернутой газетенкой.

– Отец принес, чтобы я был в курсе, – изрек он, немного покровительственно взглянув на Миррита. Того же взбесило высокомерие приятеля.

– Что там у тебя?

– Древесные ведомости.

– Там то, о чем я думаю?

– Еще даже лучше. Ни за что не поверишь!

– Дай почитать, а?

Калм противно улыбнулся.

– Не-а. Иди-ка ты лучше… к врачу. А то сейчас вернется наш дражайший Тиннарий, а ты так и не узнаешь его маленький секрет.

Миррит со страстной мольбой взглянул на приятеля.

– Ну не будь жадюгой! Хочешь, я дам тебе взамен десять венгериков?

– На кой короед они мне сдались? У меня своего добра навалом.

– Ну хочешь, поддамся тебе вечером в карты?

– Пф-ф.

– Нагрублю врачихе? Не пойду сегодня ужинать! Навсегда забуду про фирменные пирожки с голубиной печенью! Ну чего, скажи, чего ты хочешь, мерзавец?

– Будешь моим рабом целый день. И станешь выполнять все мои прихоти – подать, принести, унести.

– У нас вроде медперсонал есть для этих целей.

– Да, но им-то платят. А ты будешь бесплатно унижаться.

Миррит скривился от непреодолимого отвращения, но все же пробормотал сквозь зубы:

– Хорошо, идет, давай сюда газету!

Калм небрежно кинул ему на кровать желаемое, и Миррит вцепился в предмет, как стервятник в свою жертву.

Новость оказалась даже слишком хорошей. Даниел и Тин – два печально известных студента Троссард-Холла, однажды сбежавшие из школы! Последователи какого-то сумасшедшего бродяги из Клипса, вздумавшего ограбить и убить папашу одного из своих друзей!

– Ты только посмотри на это! – с удовольствием воскликнул Миррит, водя наслюнявленным пальцем по печатному изданию. – Читаю: «Юный отпрыск блистательных академиков Даниел Фук сразу после объявления приговора вероломно нападает на бывшего друга… Путешествие, увы, не пошло незадачливому студенту на пользу. Остается только гадать – примет ли Доргейм-штрассе еще одного студента Троссард-Холла, ибо совершенно очевидно, что злодеям не место в столице!» Вот почему новичка положили в больницу! У него, видно, совсем крыша поехала! Напал на бывшего приятеля…

Калм пожал плечами и резонно заметил:

– Не находишь только, что он совсем не походит на больного?

Миррит вскочил с места и принялся беспокойно ходить по палате. Дело принимало интересный оборот, а он страсть как обожал всякого рода сплетни