Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Лицо мальчика то краснело, то бледнело: наконец-то бедняга узнал всю правду, но увы, она оказалась столь неприятной, что только раз услышав ее, можно было вновь угодить в больницу с психическим расстройством. Много раз юный отпрыск Дорона пытался начать перечить и возмущаться, но Даниел спокойно останавливал его, предлагая сперва выслушать всю историю до конца.

Когда он закончил говорить, Тин сидел сгорбившись, в немом отчаянии обхватив голову обеими руками и покачиваясь из стороны в сторону. А когда несостоявшийся больной поднял взор, то Дан увидел, что в глазах друга стоят слезы. Беднягу колотило от озноба.

– Ах, Дан, все, что ты рассказал… Мой отец… Артур… Я… – Тин не сдержался и зарыдал во весь голос, нарушая тем самым благодатную тишину, установившуюся в больничном парке.

– Знаю, приятель, звучит не очень, но… Тин, скорее вытри слезы, на нас смотрят! – последнюю фразу Даниел прошептал почти в ужасе, хотя тут же овладел собой и принялся с беспечным видом кидать камни в пруд. На них действительно с большим подозрением косился Миррит, неприятный знакомый Тина по палате. Миррит относился к людям, трепетно собиравшим и хранившим в своем сердце всякого рода сплетни. Он любил сравнивать себя с другими, частенько завидовал, но все равно, подобно собаке-ищейке, вынюхивал новые крупицы информации. Если юноша узнавал, что в отделении кто-то перещеголял его в проделках, то непременно начинал придумывать ответные действия.

Как-то раз один из особо изобретательных обитателей больницы Короедникова, юный господин Чинли, задал медперсоналу жару, устроив массовый бойкот. Он придумал запереть двух главных медсестер в одном кабинете, ради чего загодя выкрал от него ключи. Затем повеселевшие пациенты выбежали на улицу и принялись горланить, что еда в местной столовой совершенно их не устраивает. Беспорядок длился около десяти минут, после чего статус-кво был восстановлен, а незадачливых пленниц выпустили на свободу. Но с тех пор Чинли прославился; все стали видеть в нем лидера.

Разумеется, такое положение дел не могло понравиться завистливому Мирриту, которому тут же захотелось совершить проделку, по ловкости и сумасбродности превосходившую массовый бойкот. Юноша утащил у местного садовника ключ от запасной двери на территорию больницы, затем сделал его отпечаток на мыле, после чего вручил кусок со слепком отцу, попросив того изготовить ему нечто подобное. Славный родитель потакал сыну во всем; разумеется, он не отказал ему и в такой малости. Мужчина наивно полагал, что исполнение любого каприза его избалованного отпрыска благоприятно скажется на его последующем выздоровлении.

Так, Миррит стал единственным и неповторимым обладателем ключа от запасной двери. Теперь пройдоха мог преспокойно покинуть свое временное пристанище и так же беспрепятственно вернуться обратно. В принципе, ему и так позволяли встречаться с родителями вне больницы, ибо мальчик на самом деле был не так уж и болен. Но ведь куда интереснее самому нарушить запрет, сделав что-нибудь дерзкое и непременно противоречащее всем правилам, принятым в Короедникова?

В одну памятную ночь Миррит совершил благополучную вылазку на свободу; более того, ловкач купил ребятам винотеля, который они весело распивали до самого утра. А потом врачи недоумевали, что пациенты общего отделения ведут себя странно, равно как недоумевал и садовник, обнаружив под старым орешником целую груду пустых бутылей. Зато Миррит стал звездой. Впрочем, эффект от этой славной проделки уже немного поутих; нужны были новые, куда более дерзкие забавы.

Парень смутно догадывался, что подозрительная парочка закадычных друзей сможет подкинуть ему новые идеи. Поэтому сегодня он намеренно искал Тина, а теперь, увидев его вдвоем с Даниелом, хитро прищурился.

– Эй, сосед, мы тут с Калмом решили предать забвению нашу недавнюю размолвку и позвать тебя с нами купаться. Пошли сейчас? Хотя, как погляжу, новенький занял все твое внимание? – язвительно поинтересовался парень, но тот, к кому было обращено это лестное предложение, не отвечал, а лишь усиленно тер глаза кулаками, пытаясь уничтожить следы недавнего расстройства.

– Да ты, братец, никак пла-а-чешь? – с неподдельным интересом воскликнул Миррит, предвкушая занятную сплетню.

– Песок в глаз попал, – буркнул Тин хриплым голосом. – Никуда я не пойду, проваливайте.

– Да что с тобой, приятель? – протянул дотошный сосед, подойдя ближе. – Тебя как подменили, честное слово. Разве ты был не с нами, когда мы планировали скормить новичку мой тухлый носок? И когда мы…

Миррит не закончил свою возмутительную речь, ибо потерявший терпение Даниел рывком поднялся с места и угрожающе направился в его сторону. Он был на целую голову выше забияки и, несмотря на излишнюю худощавость, довольно хорошо сложен. Язык бы уже не повернулся назвать этого статного молодого человека тщедушным. Очевидно, Миррит подумал о том же самом, ибо опасливо отступил на два шага назад.

– Мои родители – известные во всем Беру ученые, и ботаника – основная их специализация. Ты ведь не хочешь однажды обнаружить в своем чае слабительную траву? – предельно вежливым голосом осведомился Даниел, глядя прямо в глаза задиристому соседу Тина. Миррит действительно искренне не желал подобного исхода; посему ему оставалось лишь злобно сощуриться и поплестись восвояси.

– Ты еще пожалеешь о своем дерзком поведении, ботаник! – буркнул он себе под нос.

Когда Даниел повернулся к Тину, то застал своего друга в той же позе, нервно сжимающего виски обеими руками. Сын Дорона был в отчаянии.

– Дан, ты ведь не веришь, что я мог напакостить тебе? Надеюсь, ты не поверил Мирриту? – преодолевая жгучий стыд, прошептал Тин.

– Кому? Этому злобному столичному снобу? – презрительно рассмеялся Даниел. – Ни за что на свете!

– Ты так изменился, Дан… Я не узнаю тебя прежнего. Ты стал таким уверенным в себе, спокойным…

– Ах нет, Тин. Я все еще жуткий пессимист.

– Думаешь, мы выберемся отсюда? И поможем нашим друзьям?

Даниел загадочно улыбнулся.

– В конце недели в больницу придет моя мама. Под предлогом навестить меня она занесет одежду, чтобы ты смог сменить эту ужасную пижаму. Единственное, я еще не планировал в деталях наш побег.

– Но ведь если мы просто исчезнем из больницы… Ты понимаешь, что меня будут везде искать? Родители сообщат жандармам, а те заявятся в твой гнездим… Страшно даже подумать, что тогда будет!

Лицо Даниела помрачнело.

– Да, если мы убежим вместе, боюсь, меня сочтут главным зачинщиком. Но смотри. Мама оплатила мое пребывание в больнице лишь на две недели. Мне вовсе не обязательно отсюда сбегать, более того, это просто глупо. Я спокойно дождусь окончания лечения, а потом меня заберут родители. Тогда ни одна живая душа