Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

произнес он, стеснительно глядя куда-то в сторону. – Если разобраться, мне давно уж не пригождались мои магические способности. Я как раз подумывал о карьере бродячего проповедника – мне кажется, в ближайшее время это станет прибыльным делом!

– Это ненамного лучше демона! – в сердцах перебил его Искен, выглядевший вконец растерянным и обозленным. – Сударь, тех неприятностей, которыми вы будете щедро делиться с Рено, хватит для того, чтобы ее жизнь никогда не была спокойной!

Разумеется, он был прав, но к тому времени я прониклась глубочайшим убеждением, что от магистра Леопольда мне вовек не избавиться, будем ли мы связаны какими-либо ритуалами или же нет. Поэтому я пытливо вглядывалась в лица своих нежданных спасителей, пытаясь сообразить, кто из них принесет больше хаоса и разрушения в мою жизнь, и без того никогда не отличавшуюся упорядоченностью. Сомнения, отразившиеся на моем лице, немедленно возмутили моих спутников, каждый из которых полагал, что уж его предложение абсолютно точно превосходит щедростью и пользой прочие. Они принялись обвинять друг друга наперебой в злом умысле, корысти и обостренном собственническом инстинкте. Лишь предложение магистра Леопольда, выдающее то, как много в его жизни значат азартные игры, заставило спорщиков умолкнуть.

– Нам нужно бросить жребий! – сказал магистр, и достал из бездонного кармана игральные кости, по-видимому, так же, как и фляжка, входившие в список самых необходимых ему вещей.

Я хотела было сказать, что меня оскорбляет подобное равнодушие к моему мнению, однако по здравому размышлению, положиться на волю слепого случая казалось наиболее простым решением, в некоторой степени снимающим с меня ответственность за последствия.

– Я согласна, – сказала я, сделав вид, что не заметила, как дружно пропустили мои слова мимо ушей участники спора. Они присели около каменных ступеней, послуживших для них подобием игрового стола, и начали новые препирательства – теперь уж по поводу того, кто бросит кости первым.

Наконец, ими решено было соблюдать очередность согласно старшинству. Первым, таким образом, пытал счастья демон, так и не признавшийся, сколько ему исполнилось полных лет, но громко повторивший несколько раз, что по демонским меркам он все еще весьма юн и отнюдь не вышел из брачного возраста.

Изначально казалось, что у демона маловато шансов на победу – ему досталось всего четыре очка. Но результат магистра Леопольда оказался еще более скромным – тройка. Когда очередь бросать кости дошла до Искена, тот походил на ожившего покойника – на его лице, как на чистом листе бумаги было написано, что он до смерти страшится потери магических способностей, более всего на свете хочет отказаться от своих слов и из последних сил заставляет себя участвовать в этой игре. Я сделала вид, что отвлеклась на чтение надписей у арки, и лишь краем глаза следила за тем, как он метал кости.

– Два очка! – воскликнул демон, торжествуя. – Судьба к вам не слишком-то благосклонна, сударь!

– Я замечаю то же самое в последнее время, – голос Искена казался чуть надтреснутым, как это бывает у людей, смирившихся с поражением – или не желающих выдать свои истинные чувства.

Неожиданно для себя я почувствовала, как на душе стало легче – возможно, то исчез груз вины, которую я испытывала с тех самых пор, как отказалась принять Мелихаро в свои фамильяры. Однако я не стала бы утверждать, что дело было только лишь в этом: за последнее время я убедилась, что изо всех существ нашего мира доверяла одному лишь демону, и это будничное скучное чувство, если разобраться, являлось куда лучшей предпосылкой для совершения обряда кровной связи, чем все те противоречивые эмоции, которые вызывал у меня Искен.

– Ну-с, и в чем заключается тот древний ритуал? – обратилась я к Искену, не желая продлевать тягостное молчание, воцарившееся сразу же после его слов. – Надеюсь, для него не требуется употреблять кровь внутрь? Бесконечные формулы, написанные собственной кровью, я тоже не жалую, признаюсь честно…

От пережитых волнений лицо Искена осунулось и напоминало мне тот фантом, что некогда был послан ко мне Констаном. Бесцветным голосом он заверил меня в том, что ритуал не слишком кровожаден, а его древность сама по себе является гарантией исключительной простоты действа.

– Вам нужно поклясться перед лицом духов огня, воды, земли и воздуха, что ваша дружба нерушима, и что клятвы, обещания и долги отныне и впредь являются общими вашими обязательствами, – монотонно говорил он. – Затем каждый из вас сделает надрез на своей ладони, и вы пожмете руки, смешав вашу кровь.

Я с сомнением уставилась на свою грязную ладонь, но оставалось только надеяться, что духи стихий не настолько брезгливы, чтобы признать наше с демоном братание недействительным из-за крайней неопрятности участников обряда. О прочем волноваться и подавно не стоило. Искен несколько раз произнес слова клятвы на древнем наречии, а затем лишь бесстрастно поправлял меня, когда я, повторяя за ним, ошибалась в ударениях. Мелихаро же в точности воспроизвел клятву, выслушав ее всего лишь один раз, и я невольно позавидовала демонической памяти – хотя, возможно, то был и сугубо профессиональный секретарский навык.

Нож мне не потребовался – демон пред лицом столь значительного события удвоил свою учтивость по отношению ко мне, и со словами: «Вы позволите, госпожа Каррен?», острейшим когтем рассек кожу на моей ладони. Все это было проделано так легко и искусно, что я почти не испытала боли, а Мелихаро заверил меня, что когти демонов из его рода ядовиты лишь в тех случаях, когда их обладатели сами этого желают.

– Какая удобная и полезная родовая особенность! Куда лучше, чем человеческие фамильные черты вроде косого подбородка или родинки на носу, – промолвила я, не желая уступать демону в любезности.

Мы с Мелихаро, встав друг напротив друга, немножко вразнобой произнесли клятву – Искен сказал, что созвучность в этом деле не столь уж важна – и в тот момент, когда мы пожали руки, испачканные вперемешку кровью и грязью, затхлый воздух подземелий словно всколыхнулся. Листья плюща, изображенного на фресках, отчетливо зашелестели, и мне показалось, что некоторые из них опали на пол – точь-в-точь как это бывает с настоящей листвой на ветру. К моей руке словно приложили раскаленную подкову, но стоило мне ощутить невыносимый жар, как голову мою объял уже знакомый ледяной холод, идущий от невидимой метки, оставленной на моем лбу лесным королем. Две волны – огня и холода – пробежали по моему телу и сошлись, казалось, точно около сердца.