Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

на колени, утирая кровь с рассеченной щеки. Не успела я озадачиться вопросом, что же во мне так не нравится здешним камням, сухим веткам и прочим предметам, которые я ранее не заподозрила бы в чрезмерной разборчивости, как в ушах у меня зазвучал шепот:

– Дары! Она пришла без даров! Десятки лет мы ожидали, когда же нам окажут полагающиеся почести! Какая дерзость, какая непочтительность! Мы не позволим тебе пройти к храму, пусть даже ты и сумела проникнуть сюда, обманув портал своим знаком! Этот знак вышел не из-под руки нашего властителя, мы не узнаем его руку, о нет… Дары… Где же наши дары?..

Стоило признать, умом я уступала господину Лукиусу Моолу, свидетельства которого стали для магистра Аршамбо главным источником сведений об устройстве этого мира. Почтенный крестьянин, как я хорошо помнила, имел при себе целую корзину то ли ватрушек, то ли бубликов, которой собирался умилостивить духов, и тем самым соблюл установленные здесь испокон веков законы. Я же появилась у порога храма в неурочный час благодаря сомнительному пропуску, да еще и с пустыми руками – неудивительно, что мой визит сочли невежливым.

Должно быть, каждому знакомо то неловкое чувство, когда по собственному недомыслию при знакомстве с некими важными господами допускаешь бестактность, после которой первое впечатление о тебе безнадежно испорчено и двери всех приличных домов города грозят навеки закрыться перед твоим носом. И в человеческом обществе подобные проступки исправить очень сложно, что уж говорить о примирении с камнями и деревьями, давно уж одичавшими и выжившими из ума – если он у них когда-либо имелся. Затруднение мое нельзя было описать словами, и помогла мне чистая случайность: рана на руке, оставшаяся после ритуала, связавшего нас с Мелихаро, начала снова кровоточить – ведь я опиралась на нее, когда пыталась привстать. На том месте, где упали капли моей крови, я к своему немалому удивлению увидела свежий зеленый росток – между камнями распустились крохотные нежные листочки.

Немного посомневавшись – уж очень неприятной была последняя пощечина, – я ступила ногой на зеленое пятнышко, и замерла, ожидая удара. Однако шум в ушах немного поутих, надоедливый шепот стал едва разборчивым, и я смогла перевести дух.

– Вот, стало быть, какое подношение вас устроит, – пробормотала я, нащупывая нож. – Обязательно припомню Искену его слова – дескать, культы плодородия не отличаются кровожадностью!..

Итак, за каждый свой шаг я платила несколькими каплями крови, на месте которых тут же появлялась слабенькая зеленая поросль, которая милостиво дозволяла мне ступать по ней. Я вспомнила легенду о прекрасной деве, под ногами которой при каждом шаге расцветали фиалки – и подумала с глухой досадой, что не отказалась бы сейчас от подобного дара. Одним духам было ведомо, как долог путь к храму и сколько крови мне пришлось бы преподнести в дар здешнему миру, чтобы добраться до гробницы. Каждый шаг требовал немалой сосредоточенности, я видела в подробностях и ступени, выщербленные от времени, и изгибы небольших мостов, перекинутых через давно пересохшие ручьи. Но стоило мне только поднять голову, как зрение подводило меня, все линии начинали колебаться и дрожать, глаза мои застилали слезы, и я не могла разобрать ничего впереди себя.

Когда я начала думать, что из меня попросту решили выцедить всю кровь, вынудив блуждать по кругу в этом каменном лабиринте, очередной спуск по ступеням завершился неожиданным образом – я очутилась у такой же арки, как и та, что отмечала местонахождение портала в моем родном мире. Поворачивать назад уж точно не имело смысла, поэтому я решительно шагнула сквозь нее, и обнаружила, что нахожусь в зале, превосходящем размерами подземелья храма в моем мире, но чрезвычайно напоминавшего его фресками и надписями. Здесь они сохранились куда лучше и казались совсем свежими, а в местах самого густого их переплетения дрожали уже знакомые мне сгустки света, позволявшие без труда рассмотреть главные детали обстановки.

Мой взгляд остановился на камне, находившемся посредине зала, и на секунду я замерла от страха: мне показалось, там сгорбилось живое существо. Однако я тут же поняла свою ошибку – то был всего лишь грубо обтесанный камень, вне всякого сомнения, именно тот, о котором я слышала от магистра Аршамбо.

Теперь, когда до цели оставалось всего лишь несколько шагов, страшная слабость охватила меня, и я не сразу смогла сделать первый шаг. Руки мои сами потянулись к голове, чтобы снять шапку, а шея вдруг согнулась от невидимой тяжести – меня вынуждали совершить поклон. Чувство, охватившее меня при этом, не было похоже на ужас или нерешительность – оно несомненно было сродни почтительности, которой я сроду не испытывала, и оттого находила навязанное мне ощущение несколько унизительным. Впрочем, чем ближе я подходила к надгробию, сжимая в руках свой грязный головной убор, тем торжественнее себя ощущала, словно кто-то давал мне знать, что я нахожусь здесь по праву и совершаю то, что должна.

Поэтому я вовсе не удивилась, когда увидела, что древнюю плиту, покрывавшую гробницу, пересекает свежая трещина. Раз уж я дерзнула прийти сюда, то мне было позволено взглянуть на то, что я искала… на то, что я искала по приказу полубезумного. магистра Аршамбо, который, возможно, лгал мне и послал на верную смерть.

Я замерла, понимая, что от решения, которое я сейчас приму, зависит судьба множества людей, а затем столкнула плиту на каменный пол, уже не заботясь о том, что она может разбиться.

* * *

Выходя из зала, я с горечью усмехнулась и оглянулась – обломки надгробной плиты уже заплетали буйные побеги, пробившиеся сквозь камень там, где остался отпечаток моей окровавленной ладони. Вскоре они должны были скрыть под собой и само надгробие. На прощание я вновь поклонилась – теперь уж безо всякого принуждения, – и вновь надела шапку. Горбатому Королю было воздано достаточно почестей с моей точки зрения, а ущерба, если разобраться, нанесено не столь уж много. Вряд ли между нами могли остаться обиды.

Дорога, по которой я пришла сюда, к моему удивлению изменилась до неузнаваемости. Когда я, выйдя из-под арки, увидала ее, то на мгновение меня объял ужас: вдруг мои размышления над гробницей заняли не несколько минут, как мне показалось, а добрый десяток лет?.. Обычные козни духов, кто о них не слыхал… Тем крошечным, хилым росткам, возникшим из капель моей крови, потребовались бы долгие годы, чтобы превратиться в буйную зелень, которая теперь покрывала мой путь, как живой ковер. Но не успела я испугаться,