Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Странно, – сказала Тамара. – Птицы летят на север. Не на юг, на север. Туда, где раньше была Брешь, и где птицы давно не летали.

– Да, жизнь быстро захлестывает любые пустоши, даже самые великие.

– Но они, эти, другие, чужие, еще вернутся? Когда-нибудь?

– Да кто же их знает? Кстати, ты подсказала мне одну мысль. Судя по всему, вероятность нового обострения существует. Похоже, что этот процесс циклический. Мы, правда, пока не можем просчитать его закономерность.

– Они, как чума, приходят без предупреждения, уходят внезапно, оставив после себя мертвое пространство.

– Мы больше не бросим это место без присмотра. Принято решение, оставить Легион здесь, на постоянной основе. И, кстати, по такому же принципу будем отслеживать и другие аномальные области. Госпиталь будет расформирован, знаешь? Я бы посоветовал тебе вернуться домой. Там тебя ждут...

– Да, наверное. Не знаю... Возможно... Что мне там делать?

– Жить. Живи спокойно, жди Сергея.

– Жить спокойно и ждать? Как такое возможно?

– Все возможно. В любом случае, жить-то нужно.

– К жизни нужно относиться серьезно. Как она сама же и учит.

– Да, горькая практика показала, что ко всему нужно относиться серьезно. Поэтому тот провал, тот старый карьер, в котором Брешь возникает, решено затопить, направив туда одну из рек. Может, это тоже поспособствует тому, что чужие больше не смогут сюда проникать. Пусть остаются за Стеной неведения, как называл ее Сергей.

– Стена неведения? Даже не слыхала. Мне он ничего такого не говорил.

– Видимо, не успел. Может, эта мысль позже у него возникла, уже здесь.

– Что же это такое, Стена неведения?

– Граница между нами и ими. Стена между мирами, между измерениями. И, если разобраться, она реально существует, невидимая, но непреодолимая. Мы не знаем, что там у них, можем лишь догадываться, строить предположения, фантазировать – что угодно. Они, точно так же, ничего не могут узнать напрямую. И проникнуть не можем, мы к ним, они к нам.

– Но иногда все же это случается?

– Да, нет правил без исключений. И, когда случается, это приводит к несчастьям. Поэтому, за состоянием стены следует внимательно следить.

– Но ведь Сереженька сейчас там, в темноте...

– Понимаешь, Томкэт, мы считаем, вполне обоснованно, между прочим, что жизнь и свет на нашей стороне. По определению. И исходим из того, что тьму нельзя привнести в свет, но свет во тьму – можно. Мы найдем Сергея, где бы он ни был, в любых сумерках или потемках, по испускаемому им свету.

– Думаете, это осуществимо? Мне трудно поверить.

– Помнишь, что я говорил тебе про надежду?

– Свет рассеет тьму и победит ее?

– Именно. Есть такая идея.

Геннадий Тарасов

Встретимся в раю, дорогой

Глава 1. Добро пожаловать в Лимбонго!

– Добро пожаловать в Лимбонго! Место, где каждый получает по заслугам!

«Что это? Кто это?» – всколыхнулось и откликнулось на внешний раздражитель беспокойное сознание.

Источник звука находился совсем рядом, оценил Сан Саныч, хотя ощущение было таким, будто слова, минуя уши, попадали прямо в мозг. Слух восстановился прежде, чем вернулось зрение, поэтому говорившего он не видел. Слова, только слова. Да и те прозвучали слишком громко и напористо, ударили в голову, будто железный лом в медный колокол.

Бум-м-м-м!!!

Все-таки Автомон Иванович был прав, это все равно, что умереть. Полное осознание своего небытия. Кроме этого – ничего, ни чувств, ни мыслей. Еще невыносимый холод и сквозняк одиночества. Неужели этим, в конце концов, все и закончится? Бр-р-р! Пусть все длилось какой-то миг, у него не было ни малейшего желания возвращаться в этот ужас. Ни малейшего!

Он вспомнил! Войдя в тоннель – на той стороне – он умер. Ощущение умирания ему теперь не забыть никогда. Как и свет в конце тоннеля, и сопровождающего рядом. И еще мысль. Помнится, он все удивлялся: «Неужели действительно вся та безумная бесконечная пляска была нужна для того, чтобы вызвать на рандеву смерть? И чтобы, придя, она была благосклонной?»

И что же, она действительно была благосклонной?

Ну, если не утащила в могилу, а отвела в Лимб, видимо, так. Хотя, еще вопрос, что было бы лучше.

Постепенно гул в голове затих, мерцание перед глазами тоже прекратилось. Эта мишурная пелена опустилась, истаяла, и тогда он обнаружил, что стоит, преклонив колено, на ровной каменистой площадке, края которой терялись в обложном сумраке. Ловя и фиксируя ощущения тела, с которыми все же что-то было не так, он осторожно выпрямился, поднялся на ноги, и тогда уже огляделся лучше.

Серая пустошь под темными небесами, какие-то развалины поодаль, или холмы, не разобрать – и никакого тоннеля, ни слева, ни справа, ни сквозь. А ведь он был уверен, что его затянуло именно в тоннель. Там, на той стороне. Вряд ли ему скоро удастся забыть ту скользкую горловину, втянувшую его в себя точно гигантский пылесос...

Уверен? Да ладно! Уверен он... В чем? Ты, вообще-то, до самого отправления ни во что не верил. Ну и что скажешь теперь?

Теперь... Это о времени? Ощущение такое, будто его вовсе нет, точно оно остановилось. За-мер-ло...

Он стоял посреди каменного лабиринта, похожего на тот, другой, из центра которого его путешествие началось. Там еще был, мать его, тоннель! Не могло же ему показаться, в самом деле. Или могло? Вообще, он, конечно, не специалист в этом вопросе, но, кажется, что все шаманские лабиринты устроены по одному образцу. Что тот, что этот. И, чисто внешне, меньше всего они похожи именно на лабиринты – так, гладкие спирали без разветвлений, выложенные из валунов разной величины. Но заблудиться в них можно не хуже, чем в самом настоящем, классическом, вроде Минойского, это он испытал лично. Душа там в какой-то момент перестает себя осознавать, обособляется от тела и разума – и вот тебя уже нет, ты пропал.

То есть, сложность узора, заковыристость завитков дело второе. Главное, знать верное направление. Если не знаешь, легко с прямой дороги сбиться, заблудиться и пропасть между двух камней.

– Сюда идите, – вновь его позвал неведомый голос. Сан Саныч посмотрел в направлении источника звука. Направление он определял четко, но встречающий скрывался в перемежающемся сумраке, различить его среди других блуждавших вокруг теней не представлялось