Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

от кого не нужно прятаться. Вокруг нет Богов и божественных шестёрок, нет великанов, кентавров и козлоногих хмырей, как в той роще. И даже смертные не стоят, уставив на тебя дуло автомата…

Всё это ненадолго, конечно, понятно, как дважды два. Жизнь не бывает лёгкой, и уже совсем скоро что-нибудь случится снова. Что-то, что заставит его и остальных сорваться с места, бегать, суетиться, махать оружием…

Но, кажется, время поесть и немножко передохнуть у него всё-таки найдётся.

Весело насвистывая, Хаск шёл по коридору особняка. Какая из этих дверей ведёт на кухню?.. Пу-пу-пу, пу-пу-пу… ну и коридоры. Ну и особнячок.

Огромный меч Хаск нёс на плече; приходилось то и дело оборачиваться, следить, чтобы клинок не поцарапал стену. Хорошо, что здесь высокие потолки и дверные проёмы! Конечно, прямо сейчас он ни с кем не дрался… но жизнь мечника приучила его — оружие лучше всегда иметь при себе. Мало ли что. На всякий случай. А кроме того — Хаск просто влюбился в этот клинок! Он даже лучше, чем его старый добрый топор!..

Заглянув в очередную дверь, Хаск обрадованно расцвёл. Кухня, наконец-то! Огромная, как целый бальный зал, и вся заставленная плитами, столами… Три больших холодильника у стены, шкафы… а это что, дверь в морозильную камеру⁈ Блин, они тут на полк солдат готовят, что ли?

И, как назло — пусто. Никого из людей, ни повара, ни дворецкого.

Ну и ничего. Он не гордый, сам разберётся. Где у них тут что лежит?.. Интересно, а лимоны найдутся?

Распахнув холодильник, Хаск зарылся в сверкающие белым холодом недра. Колбаса, масло, ага! Можно наделать бутербродов, только хлеб найти. О! Оливки! Прекрасно, а тут что?..

Шаги он услышал лишь в тот момент, когда они приблизились к самой двери кухни, которую он оставил раскрытой нараспашку. Как будто тот, кто там шёл, нарочно приглушал свой шаг. Наверное, все эти слуги так и приучены — ходить как можно тише, не нарушать покой хозяев.

— Эй, кто там? — Хаск высунул голову из холодильника. — Не подскажете, где тут у вас…

А?

Хаск не мог похвастаться идеальной памятью на лица, но такую запоминающуюся рожу он бы ни с кем не перепутал. Белые волосы, красная куртка и выражение презрительной брезгливости на лице — будто всё вокруг него пахнет свежим навозом.

— Ты!.. — протянул беловолосый. — Откуда… откуда у тебя мой меч?

— Эй, это же ты! — Хаск удивлённо распахнул глаза и щёлкнул пальцами. — Ты был на заправке… Помог там Сизифу прикончить тех бандитов… а потом на мосту…

— Сизифу? — моргнул беловолосый. — Так это…

И в эту же секунду Хаск запустил в него стеклянной банкой с оливками — точно в лоб.

Что бы это ни был за хер, откуда бы ни взялся, сразу ясно было одно: это не друг, и ему здесь не место. Нужно было вырубить его, а затем позвать остальных, сказать, что в особняке вновь хозяйничают посторонние! Вдруг он не один?

Банка, описав в воздухе дугу, врезалась в лоб беловолосому типу; брызнули осколки стекла, тот вскрикнул от неожиданности и отшатнулся. Увы, кажется, лоб этого пафосного придурка оказался крепче, чем хотелось бы Хаску — ни следа, ни царапинки, только пара оливок налипла на волосы.

— Еретик!.. — взвыл беловолосый, кидаясь навстречу. — Грешник! Отдай мой меч! Мой бесценный меч, дарованный самим Гефестом!..

К счастью, банка отвлекла его на несколько секунд — как раз достаточно, чтобы Хаск сгруппировался, встав в боевую стойку, и выставил меч перед собой.

— Нахрен — это туда! — отрезал он. — Обойдёшься и без меча!

Отдавать свою новую игрушку Хаск определённо не собирался, а уж особенно этому холёному красавчику. Данте — так, кажется, назвал его Сизиф?..

— … да как ты смеешь⁈ — выдохнул Данте. — Как ты вообще смеешь прикасаться к мечу, ты, чернь? Его ковали руки Бога!.. Это величайшая реликвия, и даже я держу его лишь потому, что так принесу больше пользы, служа делу Богов…

Всё это он говорил, бросаясь к Хаску; одним прыжком Данте перескочил через стол, готовясь нанести удар…

Хаск не стал рубить мечом — вместо этого он махнул им, как бейсбольной битой, нанося Данте удар плоской частью. Попал!.. Парень со всего размаху отлетел к стенке; от удара раздался грохот, сверху на Данте посыпались кастрюли и сковородки.

— Много болтаешь, — заметил Хаск, перекидывая меч в другую руку. — Для того, кто стоит без оружия. Меч-то у меня.

— Ненадолго!.. — Данте за секунду вскочил на ноги; кажется, мощный бросок вообще ему не повредил. Чёрт, он крепкий… но лёгкий. Этим нужно пользоваться.

— Ну не знаю, — осклабился Хаск. — Магистр Константин часто пенял мне, мол, я мечник, а без меча, всё топор и топор. Ну, кажется, на этот раз он останется доволен!..

Скакать через столы с такой силой, как этот тип, Хаск не умел, а потому метнулся вбок; Данте кинулся навстречу. Удар!.. Хаск успел увернуться, и кулак Данте врезался в столешницу, кроша натуральный мрамор, как будто это был пенопласт.

Но, кажется, костяшки он ушиб… значит, боль чувствует, да? Хаск с рахмаху обрушил меч прямо на спину Данте.

— Во мне ещё осталась поглощённая сила Бога, — заметил он. — Ты у нас вроде служишь Богам?.. По-моему, убивать этих гнид и поглощать их силу куда лучше.

— Мерзавец!.. — взвыл Данте — как от боли, так и от возмущения. — Тебе мало было совершить это злодеяние, ты ещё и смеешь похваляться этим!.. Когда Боги доберутся до вас всех, улыбка сойдёт с твоего лица вместе с кожей!..

Так, так. Давай, выходи из себя. Выведенный из себя противник — наполовину побеждён, так говорил Магистр, а этот, похоже, выдержкой не отличается…