Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

— Не думала, что когда-то привыкну к этому звуку, — тихо сказала Джулия, отводя взгляд в сторону.

— Это не привычка, — сказал Эд. — Это защита.

— И всё же… — добавила Ливия. — Они ведь были живыми. Когда-то. У каждого была история.

— А теперь они — наша, — резко оборвал Эд и посмотрел в зеркало заднего вида. — И, если хотим, чтобы осталась хоть какая-то цивилизация, нам придётся ехать быстрее. Пока эта история не закончилась совсем.

Впереди дорога терялась в холмах. Но они не сворачивали.

Они ехали, пока небо не потемнело окончательно. Мотор начал захлёбываться на кочках, фары выхватывали из темноты голые кусты и поваленные деревья.

— Всё, я дальше не вижу, — пробормотал Эд, снижая скорость. — Если сейчас с дороги съедем, можем встать. А остаться без машины — самоубийство. При такой толпе… никакие стены не спасут.

Они остановились. Проверили замки. Изнутри завесили окна тряпками и куртками. Ночь была невыносима — тесно, неудобно, душно, но всё же это была крыша над головой и хоть какая-то защита.

Глава 2. Утро в ловушке

Он тихо потянулся, сел на водительское сиденье, стянул тряпку с лобового стекла. И замер.

В десяти метрах перед машиной двигалась медленная, плотная толпа оживших. Он пригнулся резко, натянул тряпку на себя, затаился. Сердце грохотало так громко, что казалось, его услышат снаружи.

Он осторожно просунул руку между сиденьями назад и коснулся плеча Ливии.

— Ливия… — одними губами, почти без звука. — Только тихо… не двигайся.

Она чуть вздрогнула, застонала сквозь сон.

— Ливия, — чуть громче, с нажимом.

— Чёрт тебя побери, Эд… — сонно, в полголоса, потом, распахнув глаза: — Что случилось?

— Ожившие. Снаружи. Много. Накройтесь с Джулией. Не дышим громко, не шевелимся.

Ливия молча кивнула и, прячась под одеялом, разбудила Джулию. Та открыла глаза, поняла всё с первого взгляда Ливии — и застыла. Трое людей в машине превратились в камень.

Снаружи доносились приглушённые стоны, шорохи и влажный гул. Толпа окружала машину, тела касались бортов, царапали, дышали, шевелились. Машину слегка покачивало, будто она стояла на волнах.

Минуты тянулись, как вечность. Полчаса.

Постепенно звуки начали стихать. Сначала спереди, потом сзади.

Но несколько всё ещё стояли у капота. Они не уходили, будто застряли или что-то чувствовали.

Эд медленно приподнялся, стараясь не шевельнуть ни одним суставом громко. Присмотрелся.

— Ну что же вы там капаетесь… — пробормотал он одними губами. — Догоняйте своих…

Он повернулся к Ливии:

— Посмотри сзади. Осторожно. Ушли далеко?

Ливия медленно отползла к заднему стеклу, приподняла край тряпки и глянула наружу. Затем обернулась к Эду:

— Ушли. Вон они, в поле, метрах в двадцати. Разбрелись.

— Тогда ждём. Пока эти уйдут. Потом трогаемся.

— Эд… — прошептала Джулия. — А если не уйдут?

— Уйдут. Или мы их отгоним. Пусть толпа уйдёт подальше. Не можем рисковать.

И снова тишина. Только слабый скрежет снаружи и напряжённое дыхание внутри.

Спустя несколько минут Эд снова медленно поднялся и выглянул вперёд. Он прищурился.

— Их стало меньше… — пробормотал. — Ливия, глянь, как сзади.

Ливия осторожно поползла к заднему стеклу, приподняла край тряпки — и замерла. Прямо по ту сторону стекла на неё смотрело гниющее лицо. Оживший. Его мутные, замутнённые злобой глаза в упор уставились на неё. Кожа обвисла лоскутами, изо рта сочилась гниль, а из разорванной щеки торчал сломанный зуб.

— ААА!! — вскрикнула Ливия от неожиданности.

Оживший зашипел и с силой ударился о стекло, засунул в решётку руки, хрипел, пытаясь достать её. Шум привлёк остальных. Несколько оживших, уже прошедших мимо, замерли и начали поворачиваться. Один за другим… и вскоре уже шестерых тащило назад к машине.

— Чёрт! — заорал Эд, хватаясь за ружьё. — Всё, мы спалились! Надо ехать, быстро!

— Спереди же… их ещё много! — задыхаясь сказала Джулия.

— Я стреляю — вы оттаскиваете тела, иначе мы тут же забуксуем! Поняли?!

— Да! — в один голос ответили Ливия и Джулия.

Эд резко распахнул дверь и, на бегу, выстрелил первому в голову. Череп лопнул, тело рухнуло. Ливия и Джулия подбежали, с усилием начали тащить в сторону. Второй выстрел — ещё один пал. Ливия, спотыкаясь, отбросила гниющее тело в кювет.

— Быстрее! — орал Эд. — Сзади они уже подходят!

Джулия оглянулась — и побледнела.

— Они в десяти метрах! ЭД!

— Последний! — рявкнул он, стреляя в упор.

Сзади двигалась на них волна из сотни оживших.

Они сдёрнули тело вбок, и Эд уже заскакивал за руль. Джулия запрыгнула на своё место, захлопнула дверь.

Ливия метнулась в машину, но ожившие уже были рядом. Чья-то рука схватила её за запястье — мёртвая хватка. Она закричала:

— А-А-А! Пустиии! — колотила по руке, пыталась вырваться.

— ЛИВИЯ! — вскрикнула Джулия, выскочила и вонзила нож в череп ожившего. Его тело затряслось, потом обмякло и рухнуло. Но за ним уже тянулись десятки рук.

— ЛИВИЯ, БЫСТРЕЕ! — Джулия с усилием затащила её внутрь и на ходу захлопнула дверь.

— ЭД, ГАЗУЙ!!! — заорала она.

Машина рванула вперёд, подпрыгивая на кочках, трясясь так, что казалось — развалится. Из-за тряски внутри их мотало из стороны в сторону, головы били об окна, но никто не жаловался. Ливия дрожала, прижимая к груди руку, за которую схватился оживший, дыхание сбивалось.

— Они… чуть не… — прошептала она.

— Всё хорошо, ты с нами, — тяжело дыша, сказал Эд, не сводя взгляда с дороги.

Сзади в зеркале виднелась волна оживших.

Внутри — тишина, нарушаемая только частым дыханием и звуком работающего двигателя, несущего их прочь от смерти.

Ливия обернулась и всмотрелась в дорогу, скрытую пеленой пыли и зелени. Оживших больше не было видно. Сердце всё ещё колотилось в груди, но она почувствовала, как тяжесть немного отступает.

— Эд, останови, пожалуйста… — выдохнула она с хрипотцой.

Эд кивнул и плавно затормозил. Машина встала. Ливия распахнула дверь и, спотыкаясь, выбежала за машину. Её резко вырвало. Она облокотилась на борт джипа, дыхание сбивалось. Эд подошёл, молча подал ей бутылку с водой.

— Тебя не укусили? — спросил он, вглядываясь в неё.

— Нет… нет… просто… я так испугалась, — прошептала Ливия, умывая лицо дрожащими руками.

Слёзы хлынули по щекам, будто прорвало