Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– И правда… Только заменитель у них.

– Самира обещала помочь. Она не вмешивалась слишком долго. Но теперь у нее есть шанс все наладить.

– Каждый пытается извлечь выгоду для себя. Только я до сих пор не решила, что с того мне… Злые древние вампиры милостиво оставят Алису Ясину в живых?

– Ты права, паршиво. Но теперь у тебя есть я.

– Мм… то есть считаешь, я получила по заслугам?

Тристан

Золотой город

Мать накормила гостей в общем зале с колоннами и приземистыми столиками, а затем расселила по комнатам.

– Людям требуется сон, – напомнила она. – Завтра у нас важная встреча.

Мне же сон не шел. Все-таки обращение протекало медленно, постепенно, захватывало тело и душу, как смена сезонов. Вроде бы еще вчера была зима, а теперь совершенно точно наступила весна, даже проклюнулись свежие клейкие листочки, набухли шелковистые бутоны в цветочных почках. Но солнце печет еще недостаточно, чтобы я мог сорвать с себя толстые одежды и ощутить настоящую легкость. И я вертелся в кровати, подставляя бока воображаемым лучам, но мое лето еще не набрало силы.

А может, философский камень будоражил мысли. И я гадал, воздействовал древний артефакт на всех нас только в лаборатории, или целый Золотой город был лишь миражом? Найду ли я с утра Алису, или ее никогда не было в подземных чертогах?

Самира ворвалась в мою спальню, как только завибрировали часы на запястье. Будильник делил сутки на четыре равные части и помогал не потеряться во времени. С тех пор как кукушка в настенных хронометрах изжила себя, мне требовались хоть какие-то засечки для ориентира.

– Ты должен пообещать мне, Тристан, – с порога начала мать, – что вернешься в Золотой город. Камню нужен хранитель.

– Ты прекрасно справляешься.

– Я облажалась. Хотела жить вечно и прервать замкнутый круг. Нарушила естественный ход вещей, породила множество преобразований. А должна была всего лишь приглядывать за камнем и передавать знания по наследству. В результате мир изменился, жрецы возложили на себя иные обязанности и забыли, что должны делать.

– В этом веке люди отвергли долг. Но ведь и ты забыла свои обещания. Ты обещала, что не бросишь нас с братом.

– Ты прав, я это начала, – признала она, пропуская последнюю претензию мимо ушей. – Мной двигали страхи. Их не осталось. Поэтому сегодня я все закончу. Дар всегда должен возвращаться в камень. И мне пора вернуть то, что я присвоила себе из страха на века.

– Если ты о способности к алхимии – она множится вместе с охотниками. Думаю, в камень давно вернулось больше, чем он выдал изначально.

– Не вернулось, ведь появились такие, как я, – вампиры. Поганцы, которых следовало уравновесить. Люди ведь открыли закон сохранения энергии. Он действует как в привычном мире, так и на уровне структуры вещества.

– И что же случится, если камень не получит жертву?

– Перерождение, – пожала плечами мать. – Начнется новый цикл. Мы выйдем на поверхность и вновь зажжем огонь. Найдем укрытие под ветвями старого дуба. И проследим, чтобы на этот раз все сложилось иначе.

– Чтобы шарик не угодил в ловушку?

– Да, дорогой.

– «Иначе» не всегда значит «лучше».

– В том-то и прелесть, что лучше и не требуется. Все в мире просто существует и не нуждается в твоей оценке. Просто такое, какое есть. Жизнь складывается неповторимым узором, априори прекрасным в масштабах Вселенной. А энергия всегда находится в равновесии, никогда не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Наша система самодостаточна, Тристан. И она сама возьмет свое, если мы не готовы отдать.

– Тебе понадобились века, чтобы понять истины и примириться с ними. Я здесь чуть дольше суток…

– Ты прошел свой путь.

– Он не закончен. Человеческая жизнь только началась. Я…

– Влюбился?

Мать расхохоталась, разбередив старую рану. Мне редко перепадали от нее похвала и одобрение. Будто любовь осталась ей неведома. И она отгораживалась смехом и презрением от непознанного чувства, как от дикой глупости.

– Возможно, меня разбудило именно это, а вовсе не ее кровь, – парировал я.

– Тогда ты научишься любить не только самого себя, дом, который не покидал годами, или женщину. Ты полюбишь весь мир. Так что пообещай мне, Тристан.

– Нет. Я научился не давать обещаний, которые не выполню. – Мне не хотелось признавать, что мы стали чужими, ведь мать полагала, что я соглашусь беспрекословно. – Нет. Но я смогу приглядывать за Золотым городом и камнем. Приглядывать, обучать новых жрецов, а не сидеть под землей безвылазно.

– Хорошо, – с надрывом выдохнула мать. – Но знай, он не отпустит.

* * *

Уже к вечеру мы без проблем покинули Золотой город. Алиса отдала мне пару пробирок с имитацией своей крови и крови Радомира, но отказалась отсиживаться в лаборатории. Ведь и томатный заменитель, и дар, запертый в склянках, – все принадлежало ей, и она сама хотела бороться за свою правду. Я надеялся, что, увидев меня, вампиры не почуют человека. Температура тела все еще была ниже нормы, но я напился воды, сколько не позволял себе ни разу за прошедшие века.

Мать двигалась по тоннелям уверенно, тенью скользила по винтовой лестнице и мигом вывела нас к древним дубовым корням, что укрепляли почву под Кафедральным собором на острове Канта.

– Нам не стоит появляться вместе, – пропела она. – Вам лучше войти с парадного входа. Там наверняка нет ни вампиров, ни охотников. А я проберусь с подветренной стороны. Да, Тристан, когда придет время – просто подай мне руку.

Я не понял ход мыслей матери, но спорить не стал. Накрыл небольшую ладонь Алисы своей широкой, сжал покрепче и, пока она не успела опомниться, потянул по слабоосвещенному коридору. В груди приятно заныло. Я бы испугался, что ранен и в кровь попал яд бухгальера. Но теперь точно знал, что саднящее чувство – хороший признак.

– Мы все получаем то, чего заслуживаем. И я охрененно потрудился за долгие века, раз мне призналась сама Алиса Ясина! – Я изобразил самую невинную улыбку, на которую был способен, и чмокнул ее в кончик носа.

Внутри все каменело от мысли, что придется снова прощаться. И я не придумал, как лучше завести разговор.

Что, если Самира права и Золотой город не отпустит меня?

– Святое железо, Тристан! – Алиса отодвинулась подальше, отчего в небольшом рюкзаке за ее спиной загремели пробирки. – До сих пор сгораю от стыда. Ты бы казался джентльменом, если бы прекратил мусолить эту тему. Иногда в людях и