Погоня за судьбой - Ди

— Ну что ты стоишь, странное существо? — прошептала я. Харишт повернул голову, вперив в меня свой чёрный, непонимающий взгляд. — Неужто не насиделся в клетке? Тебе не хочется на свободу?.. Слушай, если тебе неволя милее, то я уж точно не собираюсь попадаться. Понял?

Похоже, не понял. Сидит себе и косится на меня, подёргивая носом и поводя ушами. Я набрала в лёгкие побольше воздуха, сложила губы и изо всех сил пронзительно свистнула. Звук разрезал тишину, харишт дёрнулся, как от удара током, и помчался прочь, взметая траву и опавшие листья, мелькая блестящей, бежевой тушкой среди стволов. Через миг его не стало.

В этот самый момент из-за поворота вырвались два косых луча фар. Они резали темноту, стремительно приближаясь, выхватывая из мрака дорогу, кусты — и мост.

Я соскользнула по влажной траве вниз, к самой воде, и забилась в мокрую, пахнущую тиной и ржавчиной тень под мостом. Прижалась спиной к холодному бетону, вжала голову в плечи.

Наверху, прямо надо мной, с пронзительным визгом тормозов остановились две машины. Хлопнули двери, и чей-то уверенный голос скомандовал:

— Смит, Аль-Тавил, за ней! Недалеко ушла. Эклунд и Стилл — со мной на Сосновую, на усиление пятому, там опять стрельба в жилом доме… А потом к технику. Нас ждёт разговор по душам.

— Есть! — отрывистый ответ.

Одна из машин сорвалась с места, и её рёв быстро растворился в ночи. Наверху затопали подошвы по асфальту, зашуршала трава, затрещали кусты, и спустя полминуты стало тихо — лишь журчал ручей у моих ног да кричала пронзительно ночная птица в густых зарослях.

Обманка Такасимы сработала.

Теперь копы всю ночь будут гоняться за прытким зверьком с кустарным нейром в голове — и в итоге их поиски увенчаются ничем. Прошивка деки была сброшена, модуль связи — заглушен на аппаратном уровне, а я была отрезана и предоставлена сама себе.

Я аккуратно выглянула из-под насыпи, убедившись, что на мосту никого не осталась — лишь наискось от дороги, уткнувшись передними колёсами в высокую траву, стояла брошенная полицейская машина. Её фары всё ещё светили в чащу — туда, где скрылись преследователи. Пригнувшись, я перебралась через мост и нырнула в овраг, что шёл вдоль ручья, в обход всего поселения.

Мостик быстро скрылся в зарослях, а извилистый ручей вёл меня всё глубже в редкий, сырой лесок. Небо, затянутое сплошной серой пеленой, на востоке едва заметно светлело — там, за облаками, брезжил утренний рассвет, которого я совсем не ждала.

Наконец я пересекла ручей вброд — здесь вода доходила лишь до пояса, — и выбралась к небольшому, глубокому оврагу, скрытому в густом кустарнике. Почти сливаясь с зеленью, из зарослей торчала корма старого пикапа цвета хаки — машины, которую я «позаимствовала» пару часов назад…

После того как я долетела почти до самого города и свернула с дороги, двигатель честно тащил эту развалюху вдоль ручья, вдребезги разбивая подвеску о торчащие из грязи трухлявые пни и угловатые камни, дотянул до этого оврага, чихнул пару раз чёрным дымом и испустил дух прямо в кустах. Салон машины, впрочем, был цел и пригоден для ночёвки. А место это подходило как нельзя лучше — Сайрен был всего в паре километров отсюда, но добраться сюда по суше, не зная троп, было совсем непросто. Вряд ли меня станут здесь искать.

По крайней мере, я всей душой на это надеялась.

Скрипнула задняя дверь, я ввалилась в салон, заперлась изнутри и растянулась вдоль широкого сиденья. В салоне воняло бензином и пыльным пластиком. Места было много, поэтому я смогла вытянуться почти во весь рост — пришлось лишь слегка подогнуть колени.

Тело, впрочем, не требовало комфорта. Оно гудело от вечной сырости этого места, ночного холода и адреналина, который теперь сходил на нет, оставляя после себя тяжёлую, свинцовую усталость. В голове телу вторила тупая, ноющая боль — эхо от вмешательства Такасимы.

Я закрыла глаза. Дождь барабанил по крыше убаюкивающе, монотонно, и через считанные секунды тёмная, беспросветная вода сна накрыла меня с головой, унося в беспокойный сон…

* * *

Из забытья меня выдернул отрывистый стук. Распахнув глаза, я вскочила и увидела лицо, прижатое к стеклу задней двери.

«Полиция!» — мелькнула мысль, быстрая, как пуля. — «Меня нашли!»

Сердце на секунду провалилось в пятки, но разум тут же взял верх — лицо принадлежало старику. Длинные седые спутанные волосы, грязная борода, измазанное сажей худое лицо со впадинами вместо щёк. Увидев, что я проснулась, незнакомец отпрянул и скрылся из виду.

«Кто он? Как меня нашёл?!»

Вопросы гнали меня наружу, и я, распахнув противоположную дверь, продралась через кусты, обогнула машину и наткнулась прямо на лезвие — заточку, дрожащую в тонких, как палочки, руках. Старик, ростом с меня, держал её обеими ладонями, уперев остриё мне в живот. Руки его тряслись — то ли от болезни, то ли от истощения, то ли от того и другого сразу. Серые лохмотья вместо одежды, сгорбленная спина, тяжёлое, свистящее дыхание… и глаза — дикие, бегающие из стороны в сторону, не фокусирующиеся ни на чём.

— Отдавай! — каркнул он хрипло. — Все деньги. Ценности. Всё, что есть!

Я замерла, оценивая ситуацию. Уйти в сторону, поймать руку, вывернуть запястье — дело двух секунд. Так бы я и поступила, будь передо мной кто угодно другой, но этот старик… Он был не угрозой, а симптомом. Болезнью этого мира, который сгнил и выплёвывал таких, как он, на обочину. Он вызывал не страх, а глухую, щемящую жалость.

— Спокойно, дедушка, — протянула я, не шелохнувшись. — Не надо кричать.

Он не отреагировал — лезвие по-прежнему дрожало у моего живота.

— Составите мне компанию? — спросила я, глядя ему прямо в мутные глаза. — Я ещё не завтракала.

Старик стрельнул глазами в сторону машины, потом снова на меня. Помедлил несколько секунд и опустил заточку.

— У тебя есть еда? — недоверчиво прохрипел он. — Ты не обманешь? Не скормишь меня жалящим?

«Жалящим». Странное слово, от которого тянуло фольклором… или безумием.

— Даже мыслей таких не было, — ответила я. — Устраивайтесь поудобнее.

Я приоткрыла дверь. В проходе между сидений лежал пистолет-пулемёт. Я демонстративно выщелкнула магазин, сунула его в карман куртки, и лишь потом обошла машину. Старик тем временем робко устроился на заднем сиденье, тупо уставился на оружие и принялся нервно, с болезненной настойчивостью тереть морщинистые руки одну о другую.

Я села рядом и выудила спереди походный рюкзак. Расстегнув молнию, принялась выкладывать всё съестное,