Погоня за судьбой - Ди

сантиметров от моей головы пуля со свистом звонко прошибает блок промышленного кондиционера, а я перекатываюсь через металлический воздуховод и залегаю в снег. Лязгают снаряды, колотясь в алюминий, выбивая из него искры. Беспилотник делает вираж и уносится прочь.

— Меня тут немного прижали, не могу высунуться, — сообщила я в переговорник. — Что у вас там?

— Минус двое наших, один — у них, — ответил Арни. — Физик, у нас тут мухи летают. Твой выход!

— Так-так, «Мэйвики», значит… Сейчас я их возьму… — сосредоточенно отозвался Игорь.

Отрывистые автоматные очереди всё ещё доносились с той стороны реки, я приподнялась и гуськом обогнула массивный вентиляционный короб. Прижавшись к его краю, попыталась выглянуть, но не тут-то было — прямо над ухом в металл ударила пуля. Сразу же — ещё одна.

— Лиз, вижу снайпера! Лови картинку с дрона! — сквозь помехи выкрикнул Физик.

— Не могу я, у меня все входящие-исходящие заблокированы! — рявкнула я. — Меня вообще тут быть не должно!

— Точно, я и забыл. Тогда так: на твоём берегу, только левее. Прямо напротив склада. Огромная такая котельная на возвышении, с тремя дымящимися трубами. Я отвлеку его, а ты снимай. На счёт три!

Я сделала глубокий вдох.

— Раз…

Покрепче сжала винтовку.

— Два… Три!

Высунувшись из-за угла короба, припала на колено и повела стволом вдоль крыш по левую сторону. На одном из зданий, на самом углу возвышалась какая-то неровность, которую можно было бы принять за кучу битума — стрелок, будучи хорошо замаскирован, не давал никаких тепловых сигналов, но прямо над ним крутился и юлил давешний дрон, перехваченный Физиком. Дрон ушёл в атакующее пике, сверкнула вспышка, и подбитая машинка по спирали отправилась вниз, в воду.

Вот ты и попался, стрелок! Взяв чуть выше, жму на спусковой крючок, отправляя в полёт очередь из полудюжины пуль. Попадание, ещё одно. Цель дёрнулась, скрючилась и скрылась из виду.

— Не стрелять! — хрипло и приглушённо закричал Расмус Тамберг в коммуникаторе Седого. — Всем прекратить огонь!

Хлопки на том берегу стихли — меня больше никто не обстреливал. Раздался голос Физика:

— Сюда летит полиция, они получили сообщение о пальбе!

— Оба снайпера готовы, — сообщила я, поднимаясь на ноги. На первый взгляд площадка была пуста, лишь чернели два глайдера бригады Седого. — Кто-нибудь меня отсюда заберёт?

— Сейчас будем, — ответил Арни. — Надо только уладить один вопросик.

Несколько силуэтов проступили из тени под складом, машины загудели и взмыли в воздух, и вовремя — вдалеке над угловатыми заводскими цехами показались синие сполохи проблесковых огней — на стрельбу летели стражи порядка.

Над головой пронёсся глайдер; второй, разметав снежок, приземлился рядом со мной. Дверь поднялась, и я увидела на заднем сиденье худощавого старика в чёрном пальто в компании Седого, который приставил к его голове пистолет. По лбу Расмуса Тамберга стекала струйка крови, он с ненавистью вперил в меня взгляд мудрых водянистых глаз. Я впрыгнула в планер, и машина взмыла в тёмное вечернее небо…

Глава XI. Пагубные пристрастия

… Механизм повреждён не был, зато на бронепластине предплечья теперь красовалась вмятая «звёздочка» трещин — точный отпечаток пули. Стилл, надо отдать ей должное, попала в яблочко. Несколько сантиметров в сторону — и мне пришлось бы искать толкового механика, знакомого с военными протезами — а таких здесь, на Каптейне, раз-два и обчёлся, — а то и вовсе лежать в грядке с простреленной сонной артерией…

Такасима, низкорослый японец с наполовину обожжённым, шагреневым лицом, возился у клеток с живностью. Подвал его гудел жизнью — взволнованно пищали харишты, местные крысотушканы, с их длинными, тонкими ногами, которым было тесно в металлических клетушках; ворковали и пронзительно поскрипывали сыроежки — птицы, покрытые жёсткими, хитиновыми перьями, пахнущие сырой землёй и грибами. В углу, за стеклом, стрекотали огромные насекомые.

Я поглядывала на часы. Уже минут пять холодный провод от нейроинтерфейса тянулся к блоку на столе, а молчаливый Такасима, которого я разбудила посреди ночи прямо здесь, в его же магазине, сосредоточенно двигал плечами, то и дело мельком поглядывая на монитор.

Наконец он обернулся, сверкнул единственным глазом — второй закрывала непроницаемая, старая повязка — и сказал:

— Можете отключаться, всё готово.

Облегчённо вынув штекер из головы, я поднялась с кушетки. В висках гудело, но это была знакомая, почти успокаивающая боль — следствие грубого вмешательства в программный код. Такасима осторожно взял со стола маленькое животное. Харишт тяжело, прерывисто дышал, кося на меня чёрной бусиной глаза. Всё его тельце мелко дрожало, а посреди выбритого пятна на голове чернел кустарный, самодельный нейроинтерфейс — грубо спаянный, с торчащими проводами и засохшей смолой по краям.

— Обычная процедура, — сказал Такасима и провёл рукой по спине животного — будто гладил кошку. — Разные люди приходят ко мне с этим, а затем исчезают. Пропажа людей на этой планете — привычное дело. Но сегодня, кажется, мне придётся отвечать на вопросы полиции, и если бы не Элизабет… — Он сделал паузу, переводя единственный глаз на меня. — Если бы не она, я бы не пустил вас на порог. Ваш долг теперь — поблагодарить её.

— Обязательно поблагодарю, — ответила я, прижимая к груди тёплый, трепещущий комочек жизни. — И спасибо вам.

Он отмахнулся.

— Теперь идите, времени мало. Этот харишт не в лучшей форме, но через несколько минут должен отойти от наркоза. Когда будете отпускать его — свистните погромче. Они этого очень боятся… Да, прошивку я тоже сбросил, реклама вас больше не побеспокоит…

Я взбежала по ступеням и выскочила в промозглую, дождливую ночь.

Улица была пустынна, мокрый асфальт блестел под редкими фонарями, а вдоль разбитой асфальтовой дороги стояли потрёпанные, облезлые машины. Окна трёхэтажных домов были в основном черны — только пара из них светились тусклыми жёлтыми квадратами. Где-то на краю слуха сквозь шум дождя прорывались отрывистые хлопки. Выстрелы.

Горячее животное в моих руках зашевелилось, подавая признаки жизни — сперва слабо, потом сильнее, сердцебиение участилось, лапки задёргались. Я припустила трусцой вдоль улицы, к окраине, где город сдавался на милость лесу. Миновала перекрёсток, поворот, и когда низенькие дома остались позади, пересекла небольшой мостик через ручей и остановилась.

Харишт вдруг лягнул меня в живот — резко, болезненно, всеми силами. Видно, и сам не прочь был отправиться на свободу. Я осторожно опустила животное на траву и поставила на лапки. Зверёк сделал несколько неуклюжих шагов в сторону чащи и замер. Поднял голову, растопырив длинные уши-локаторы, прислушался.

Я тоже прислушалась.

Вдалеке, за изгибом дороги, нарастал рёв нескольких моторов. Скорее всего, это за мной — полицейские наконец-то