Погоня за судьбой - Ди

Завидев еду, старик преобразился — неожиданно и резко. Глаза загорелись мутным, но живым огнём, он схватил первый попавшийся тюбик, дрожащими грязными пальцами вскрыл его и, задрав голову, выдавил густую массу в рот целиком. Проглотил и тут же принялся за второй. Потом взял третий. Он не жевал — он поглощал, как животное, запертое без пищи на неделю.

Я вскрыла банку и намазала паштет на галету, мысленно поблагодарив дядю Ваню за предусмотрительность. На подлёте к Каптейну он самолично уложил мне этот НЗ в рюкзак — «на всякий случай, дочка». И «всякий случай» наступил быстрее, чем я думала.

Дед тем временем прикончил третий тюбик и, кажется, наконец насытился. Спохватившись, вяло пошарил вокруг сморщенной ладонью в поисках заточки, не сводя с меня глаз, не нашёл её и хрипло констатировал:

— У тебя их оружие. Ты из «Кольев»? Нет… — Он прищурился, обнажив редкие, жёлто-чёрные зубы в подобии ухмылки. — Нет, ты не одна из них. Ты другая. Но они… Они убивают всех. Забирают людей. Требуют страх. Им нужен весь наш страх!

— Я вообще не понимаю, о чём речь, — развела я руками. — Я здесь впервые. Поясните, о чём…

— Почему ты добра ко мне? — неожиданно спросил он.

В этот момент его взгляд прояснился, стал осмысленным и трезвым. Он огляделся по сторонам, будто очнулся от долгого, тяжёлого сна.

— Вы голодны, — сказала я. — А у меня есть еда. Только и всего.

— Я пытался тебя ограбить! — закричал он вдруг с какой-то странной, детской досадой. — Вот же старый дурак! Идиот! — И старик принялся колотить себя тощим кулаком по лбу, по щекам, по всему, куда попадёт. — Дурак! Идиот!..

Словно заведённый, он бил и проклинал себя ещё с полминуты, пока не выдохся и не обмяк, тяжело дыша. Я выждала паузу и осторожно спросила:

— Вы говорили что-то про «Кольев». Это местная банда?

— Банда… Да, они молодые, неистовые. Все их боятся, дарят им свой страх. А им только это и нужно! Они собирают вокруг себя всех, кто питается страхом. Много, много таких людей…

— Где вы живёте? — спросила я осторожно. — Хотите я провожу вас до дома? Обещаю, никто из «Кольев» вас не тронет.

— Нет! Нельзя! — рявкнул он, и в глазах мелькнуло прежнее безумие. — Тебе нельзя знать, где я живу! А ты? Где живёшь ты? В этой машине? У тебя нет дома?

— Говорю же, я здесь впервые. На этой машине только приехала. Планирую уладить тут кое-какие дела. Надо разыскать… людей. Но пока я не знаю, с чего начать.

— Людей? — переспросил старик.

— Да, людей. Причастных к тому, что несколько лет назад произошло в интернате недалеко отсюда…

Прошлой ночью, когда я выжимала из машины всю мощь, утопив педаль в пол, я пронеслась мимо того самого поворота — поросшей бурьяном колеи, неприметной и едва различимой среди деревьев. Я узнала её — я хорошо помнила это место. Оно иногда являлось ко мне во снах, отпечатанное в подкорке незаживающим ожогом. Решилась бы я свернуть, не будь за мной погони? Не уверена. Слишком много призраков ждало бы меня в месте назначения…

Старик сморщился, лицо его исказилось неописуемым страданием.

— Дети интерната, — зашептал он леденящим шёпотом. — Это они, мёртвые дети интерната наслали на нас проклятые дожди. Их всех похоронили рядом, и теперь они говорят ночами. Перешёптываются. Ждут нас… — На глазах его выступили слёзы, и он принялся тереть их грязной ладонью. — Они ждут, пока мы сгниём заживо и ляжем рядом. Тогда они успокоятся… Или нет? Я не знаю… Не знаю!

— Я думаю, они требуют отмщения, — тихо сказала я. — Кто-то должен его совершить. Кто-то, кто ещё в силах.

— Все забыли! — закричал старик, вскидывая руки к потолку. — Все про них забыли! Никому не нужна правда, они застелили свои глаза деньгами! Но старый Пабло всё помнит! Он помнит, хоть его и держат за дурака! Помнит…

Взгляд его снова поплыл, нотки безумия заискрились в тусклых зрачках, но теперь я чувствовала — это был не просто бред. В его словах, в этом истеричном шёпоте, было знание. Волосы на моей голове зашевелились — я вдруг ощутила, что этого старика ко мне послало само провидение. «Он точно что-то знает!»

— Послушайте, — я наклонилась к нему. — Вы сможете мне помочь? Или, может быть, вы знаете кого-то, кто сможет?

— Я знаю одного! — мигом оживился он и расплылся в щербатой, гнилозубой улыбке. — Ищи Слесаря! Они не верят мне, они уже давно закрыли дела, но я всё знаю! Я знаю, что ты-то мне веришь! Ты ведь не одна из них!

Он схватил меня за руку, уставился на биотитан и принялся лихорадочно ощупывать трясущимися пальцами механическую ладонь, будто искал на ней что-то. Сбивчиво забормотал:

— Старый Пабло уже не может совершать хорошие поступки, но ты — можешь! Найди Слесаря, у него большой розовый дом на окраине… Ты не пропустишь, такой дом только один!

Я не верила своим ушам. Зацепка, которую я могла бы искать месяцами, сама пришла ко мне — в обличье полубезумного старика с заточкой. Впрочем, этот доходяга мог рассказать что угодно. Обрадовавшись еде, он мог задобрить меня любой байкой, благо в его воспалённом воображении их наверняка было предостаточно. Это могло быть бредом… или ловушкой.

— Вы проводите меня к этому дому? — с надеждой в голосе спросила я.

— Идём! Старый Пабло знает дорогу!

Он выкарабкался из машины в траву и грязными босыми ногами заковылял вдоль ручья. У этого старика не было даже обуви… Я последовала за ним, подавляя в себе смесь жалости, брезгливости и дикого, неуёмного азарта…

Поминутно останавливаясь, оглядываясь по сторонам, пригибаясь, словно за ним кто-то охотится, старик довёл меня до отмели, по которой мы перешли ручей вброд, поднялись по склону и оказались на узкой протоптанной тропинке. Видимо, дед вышел к машине именно отсюда, и теперь мы двигались сквозь густые заросли, а старик бормотал себе под нос:

— Этот лес полон опасностей, они поджидают на каждом шагу! Но старый Пабло знает, он всё знает! Он видел жалящих, знает их повадки! Он видел людей, ведает их нравы…

По тропе мы выбрались на колею и вскоре очутились на окраине города. За подлеском виднелись крыши обшарпанных домов, а мы пробирались всё дальше. Миновали частный сектор — вереницу пыльных заброшенных жилищ с чёрными окнами-глазницами. Два раза меж покинутых коттеджей попадались буквально крепости, готовые к осаде — с камерами наблюдения по периметру