Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

— Кто это?

— О! Это главный энтузиаст авиации в России.

Глава 16

После Крещения события повалили как из рога изобилия. Разместив с полным комфортом Адера в воздухоплавательном парке Кованько на Волковом поле, я занялся китайскими делами.

Первое, что я сделал, запросил в МИДе сводку преступлений и происшествий. Мне требовалась всеобъемлющая картина, охватывающая не только инциденты, направленные против русских подданных в пределах Китая, но и, для контраста, аналогичные случаи в отношении англичан, немцев, французов, проживающих в Пекине и центральных районах. Через несколько часов прибыл фельдкурьер и Артур уже принес мне объемистую папку, исписанную мелким почерком. Пролистав ее, я почувствовал, как внутри меня медленно поднимается волна негодования. Сводка представляла собой настоящий «ужас-ужас». Десятки нападений на православных священников в Манчжурии, грабежи русских купцов, которые не смогли получить должной защиты в китайских судах, бесчинствующие банды хунхузов, безразличие или даже пособничество местных властей. Иностранные граждане тоже попали под раздачу — оскверненный храм в Лиюаньтуне, убитые миссионеры… И это лишь верхушка айсберга, вершина, видимая сквозь завесу цензуры и замалчивания.

С этой папкой я тут же направился к Николаю. Он сидел в своем рабочем кабинете в Александровском дворце, позировал Валентину Серову для портрета. В мундире, усталый… Мы познакомились живописцем, который впрочем, быстро закончил и откланялся.

— Представляете, граф — облегченно заулыбался император — Аликс пришла посмотреть на работу Валентина Александровича, стала показывать ему, где поправить. А тот ей протягивает кисть…

— Какой афронт — покачал головой я, подал Николаю папку по Китаю.

После чего начал с сухих фактов, методично перечисляя каждый инцидент, каждую несправедливость, словно нанизывая бусины на нить. Лицо императора постепенно темнело, его взгляд становился все более мрачным.

— Это… это немыслимо! — воскликнул он, когда я закончил, его голос был полон негодования. — Так обращаться с моими подданными⁈

— Это лишь начало, Ваше Величество, — ответил я, стараясь придать своему голосу максимально зловещий тон. — Нас ждет война. Уже в этом году.

— С китайцами?

— В первую очеред в повстанцами-ихэтуанями. Они не оставят в покое Китайско-Восточню железную дорогу, а там, как вы знаете, много русских инженеров и рабочих.

Я собирался повоевать с Поднебесной совсем не так, как это было в реальной истории. Бессмысленный поход к Пекину, который кончился (если не брать освобождение осажденных в иностранном квартале дипломатов и торговцев) примерно ничем. Пролили кучу крови военных, пришли, ушли. Нет, «такой хоккей» нам не нужен. Надо получить с Китая максимум. И Манчжурия здесь — программа минимум.

— Что же… Надо привести в боевую годовность дальневосточный военный округ — родил после некоторых раздумий Николай — Завести туда заранее оружием и боеприпасами.

— Этого будет мало — пожал плечами я — Если воевать — то всерьез, с полной мобилизацией. Китай слаб, у нас есть уникальная возможность провести полномасштабные учения войск в боевой обстановке, обкатать мобилизацию, понять узкие места в армии.

— Англия и Япония будут против. Германия тоже.

— Думаю, последняя вообще присоединится к нам. Японцы тоже. А англичанам будет не до нас. Вы читали последние заявления британского министра по делам колоний Джозефа Чемберлена? Насчет буров? Там тоже все идет к масштабной войне.

— Что же… Давайте соберем совещение с военными — император оживился — Послушаем, что скажут генералы. А заодно и помиримся с дядей. Ну право, граф, сколько можно длить эту ссору с Владимиром Александровичем?

— Генералы будут рады любой войне. Они же растут в чинах и получают ордена — пошутил я, игнорируя тему Великого князя — Я назначу совещание, скажем, на… завтра.

— Так быстро⁇ Надо же подготовиться!

— Тянуть не будем, пока они будут разрабатывать свои планы, да организовывать перевозки — полгода минимум пройдет — Мобилизация тоже небыстрый процесс.

— Может все-таки удастся избежать войны? — Николая включил режим «опаски» — Вызовем китайского посла, он передаст нашу озабоченность в Пекин, и…

— … там наплюют на нее — закнчил я за Николая.

— Почему же⁈

— Потому, что императрица Цы Си уже не контролирует свою страну. Скорее всего, ноту даже читать никто не будет. И не забывайте, что сказал ваш батюшка на последнем сеансе…

— Я… я даю вам полный карт-бланш на проведение восточной политики, граф! — голос Николая стал хриплым. — Делайте все, что сочтете нужным! Но нужно во что бы то ни стало спасти Россию!

Моя улыбка была едва заметной. Еще один шаг к контролю.

Бездельничать Николаю я, разумеется, не дал. Едва успев перевести дух, через голову министра иностранных дел, графа Муравьева, вызвал китайского посланника в Царское Село. Им был Цин Цзи, пожилой, низкорослый китаец с длинной тонкой косичкой и лицом, словно высеченным из камня. Он прибыл на следующий день, его экипаж, запряженный парой вороных, остановился у парадного подъезда Александровского дворца, и сам Цин Цзи, окруженный свитой, поднялся по ступеням.

Разговор состоялся в угловой гостинной дворца. Император, подглядывая края глаза в мою шпаргалку на столе, говорил с посланником жестко, без обиняков, предостерегая от беззакония в отношении русских подданных. Он перечислял каждый инцидент, каждый грабеж, каждое нападение, требуя немедленных и решительных действий. Цин Цзи, до этого сохранявший внешнее спокойствие, постепенно терял самообладание. Его лицо желтело, руки подрагивали, а голос становился все более неуверенным. Он пытался оправдываться, ссылаясь на слабость центральной власти, на анархию в провинциях, но Николай, не слушал оправданий.

— Я не потерплю подобного, господин посланник! — наконец, произнес император, и в его голосе прозвучала непривычная стальная твердость. — Ваши слова меня не убеждают. Мои подданные должны быть защищены, и я требую от вашего правительства немедленных мер! Иначе… Вся ответственность ляжет на пекинские власти!

Дабы «добить» мрачного посланника, на выходе из гостинной ему была вручена официальная нота. Документ излагал все претензии России к Китаю, перечисляя каждый акт беззакония, и содержал ультимативное требование принять меры по защите русских подданных и их имущества. Цин Цзи, ссутулившись, принял ее, его лицо выражало полную растерянность.

О случившемся тут же, через посольства, были оповещены немцы, японцы, французы и англичане. Напряжение вокруг Китая, словно натянутая струна, медленно, но верно, начинало расти. Посыпались телеграммы, ответные послания. Всем нужно было разъяснить нашу позицию, с чего бы это Петербург «бежит впереди паровоза». Ведь после убийства немецких миссионеров в Лиюаньтуне в Берлине