Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Где-то вдали затихал топот стада, ставший гулким и далёким, как эхо. Умолкла жалобная песнь вурра, но Стром этого уже не слышал.

Он услышал его – не слово, но крик, зазвучавший в голове, когда Иде тёмной молнией выскользнула из-за плеча эвенья и прыгнула ему на спину – а потом вонзила нож в шею. Удар был точным – кровь хлынула, будто кто-то резко открыл кран.

Рога, прижимавшие Эрика к снегу, соскользнули, надрывая струд на руке и ноге. Эвений протяжно взревел – в его крике смешались обида, боль и ярость. Иде сжимала его коленями, как диковинная наездница. Она больше не кричала – Эрик почувствовал, как ровно её дыхание, как точна и сильна рука, снова и снова погружающая нож в толстую шкуру.

Снитир бился и ревел под ней, не желая умирать, и тогда охотница, примерившись, вонзила нож ещё один, последний раз – точно в бешено вращающийся, закатившийся от боли глаз.

На губах у зверя запузырилась кровавая пена. Снег под ней зашипел. Снитир тяжело рухнул на колени и только потом, так и не покорённый до конца, на бок. Иде успела спрыгнуть раньше, мягко приземлившись в снег. Руки и ноги её не дрожали.

– Эрик! – Стром почувствовал, как она сжимает его руку, и услышал, как испуганно, часто забилось наконец её сердце. – Эрик, пожалуйста… ты в порядке?

«Да, – ответил он; говорить вслух – побоялся. – Конечно в порядке».

– Эрик, – снова прошептала она, прижимаясь к нему. Вся она была в липкой горячей крови, и пахло от неё – да и от него самого – ужасно, это чувствовалось даже через мембрану, но Эрик крепко прижал Иде к себе, морщась от боли. Левая рука сломана? Или ему повезло?

«Надо уходить. Вурры».

– Сейчас мы пойдём. Сейчас… – Ещё недавно точная, холодная, как клинок, теперь Иде путалась в словах, и руки её дрожали. Набор для починки струда упал на снег – она подняла и уронила опять.

– Иде. Пожалуйста, посмотри на меня. – Голос звучал нормально, и Эрик возблагодарил за это Мир и Душу. – Успокойся. Всё уже хорошо.

Нервно сглотнув, она судорожно кивнула – а потом прикрыла глаза, и он почувствовал, как кровь в её жилах замедлилась.

«Вот так. Ты умница. Всё позади».

Она перевязала рану на руке, остановив кровь, помогла починить три прорехи на струде – времени прошло не слишком много, и, если они доберутся до Тюра, как собирались, удастся, должно быть, обойтись без обморожений.

«Как рука?»

Он прислушался к себе, пробежал мысленным взором по мышцам, нервам, сосудам… Кости – про кости ему труднее всего было сейчас понять.

«Не сломана. Порядок. Но ты на всякий случай…»

«Да. Я всё сделаю».

Она наложила шину – Эрик терпел молча, и за это тоже следовало благодарить высшие силы. Возможно, ребро или два были сломаны – но это не помешает дойти, не должно помешать. Особенно если…

«Дай мне зелёный, двойной тридцать четвёртый и поверх них – „светлячка“».

Она послушалась, хотя её глаза под очками сверкнули тревогой. Сильная смесь – кроме того, так они выходили за рамки запасов на обратный путь.

«Главное – дойти до Тюра. Там друзья…»

Иде помогла ему встать – всё оказалось лучше, чем он ожидал.

Эликсиры разгоняли по телу кровь, и ему стало тепло, почти жарко.

И Иде – замаранная кровью Иде с горящими глазами, его Иде, всадившая в эвенья нож с полдесятка раз, нашёптывала то, что он жаждал услышать.

«Я так испугалась за тебя… Эрик, Эрик…»

Он крепче сжал её руку – и шагнул вперёд.

* * *

Они вышли из Стужи на большой городской свалке – сюда, под молочно-белое сияние, свозили всевозможный хлам и отходы дважды в неделю. Эрик помнил, как давным-давно они с Малкой провожали взглядом караван, гружённый мусором, сидя в шалаше на холме, в их тайном убежище.

Пахло на свалке отвратительно, тут и там поднимался в воздух тёмный дым от тлеющих куч, но здесь их не заметят – мусорщики закончили работу около часа назад. А бродягам, нашедшим тут приют, всё равно никто не поверит.

Они и сами выглядели сейчас как бродяги – забрызганные кровью с ног до головы, шатающиеся от усталости. Сумку с вещами, оставленную другом Барта, они нашли там, где было условлено, – под большой, раздавленной с одного бока автомеханикой.

Иде помогла ему стащить струд и разделась сама. Он морщился от боли, но в целом чувствовал себя лучше, чем ожидал. Много лучше. Кровоподтёки на груди чернели не так страшно, как могли бы, и к пальцам левой руки вернулась подвижность – а ведь ещё недавно, в Стуже, он не мог ими шевельнуть.

Иде бережно обтёрла его влажной тканью. После они умылись и тщательно вымыли руки и другие части тел, не скрытые одеждой, которую им оставил неведомый друг Барта. Длинные мешковатые штаны, скрывающие очертания тел, рабочие робы, плащи с капюшонами. Теперь они сойдут за заводских рабочих, возвращающихся домой после ночной смены.

Иде убрала косы под капюшон – отмыть водой из бутылки склеившиеся от крови пряди не выйдет.

– Здесь есть еда и вода, даже снисс, – сказала она. – Поедим?

– Неплохая идея. Но сначала не хочешь уйти отсюда? Я, конечно, давно не был в Тюре, но точно помню: в городе были места и посимпатичнее.

Иде кивнула. Он старался держаться прямо, и это её успокоило – она расслабилась и шла теперь веселей, несмотря на усталость и зловоние, разлитое вокруг.

Они миновали свалку и оказались в одном из многочисленных промышленных районов. Вдалеке возвышалась, похожая на диковинную древнюю птицу, дравтовая вышка. Неподалёку от неё выплёвывали в небо дым и копоть заводские трубы. Одинаковые дома, населённые рабочими и их семьями, стояли чёрными от сажи; окна здесь, должно быть, не открывали годами.

Иде задышала ртом, и Эрик поймал её руку, погладил пальцы.

– Скоро будет легче.

Выйдя на одну из улиц, они влились в поток рабочих в чёрных, серых и бурых робах. Над домами занимался рассвет – тусклый, серый, смотреть на него было незачем, да никто и не хотел глядеть на небо. Все спешили по домам – Эрик и Иде свернули вслед за теми, кто шёл в сторону станции.

«На поезде доберёмся до центра. Поедим по дороге».

Но поесть по дороге им не удалось – людей в вагоны набилось, как рыбы в