Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

красках расписывал, как именно заставишь меня говорить. И ты прав: нет совершенно никакой необходимости вовлекать в эту нашу маленькую встречу… третьих лиц. Никто не узнает, Эрик. Но не надейся на меня слишком уж сильно. Каждый из нас работал тогда над своей частью проекта. Никто не видел картины целиком.

Значит, ему удалось напугать её. Напугать сильно – Эрик подумал об этом без радости.

– И чем занималась ты?

– С определённого момента – в основном твоей матерью и тобой. – Она вытащила новую самокрутку, щёлкнула зажигалкой. – До этого – другими женщинами. И другими детьми.

– Все эти женщины были препараторами?

– Не все. Некоторые были партнёршами действующих препараторов. Некоторые подвергались воздействию Стужи во время беременности… иначе.

Его замутило.

– Мы были ни при чём, – торопливо добавила она, заметив, как изменилось его лицо. – Они попадали к нам, потому что мы их искали. Приходили сами. Или их приводили семьи. Многие рады были… наблюдению. Они боялись того… что у них могло родиться.

– Всё это я понимал и без тебя, – с трудом выговорил он. – Ближе к делу. Что именно ты делала с моей матерью?

– Что я?.. Не я, Эрик. Точнее… не одна я. После того как твоих родителей удалось найти… целый отдел занимался ею и тобой. Она долго выходила в Стужу, уже забеременев от твоего отца, который тоже продолжал службу. У нас были все основания полагать, что собственно оплодотворение… произошло в организме твоей матери на слое Мира. Твои родители бежали, когда… когда скрывать стало уже невозможно. И успели ускользнуть от нас.

…И он родился в маленьком доме посреди леса, доме с каменным крыльцом и будкой для Малки, со старой яблоней во дворе… Доме, о котором знали немногие преданные друзья, – не так далеко отсюда.

Да, они успели ускользнуть – и подарить ему детство, наполненное мечтаниями о будущем историка, исследователя… и препаратора.

– Когда их нашли, ты был уже слишком взрослым. – В её голосе сквозило сожаление хищника, упустившего в последний момент желанную добычу. – Не всё, что нам хотелось бы про тебя понять, мы могли изучить… так, как нам того бы хотелось. Но всё же ты был удачей, редчайшей удачей! Не просто жизнеспособный – уникальный! Талантливый! Сильный и крепкий. И твоя связь со Стужей… – Она покачала головой. – Это мне было интереснее всего. И конечно, мы не могли не хотеть повторить это. Ведь не могли твои родители быть единственной парой препараторов в Кьертании, способной на такое? Да, мы хотели повторить это, и кто стал бы нас за это винить? – Она повысила голос, словно забыв, что он держит в руках револьвер и только что угрожал сломать ей кости. – Ты хоть можешь представить себе, как изменился бы мир, если бы мы нашли способ делать таких, как ты? Если бы все препараторы стали такими? Учёные и раньше пытались добиться чего-то подобного, но ты стал подтверждением. Мы удвоили усилия. Предлагали женщинам хорошие компенсации, если они соглашались участвовать в программе, и потом…

– Моя мать, – сказал он тихо. – Что ты делала с моей матерью?

– Ничего, на что она не согласилась бы добровольно! – огрызнулась Лорна, всё ещё не глядя ему в лицо. – Она согласилась помочь, как согласилась бы любая кьертанка. Она самовольно покинула службу до срока, как и твой отец… и чтобы избежать справедливого, совершенно справедливого…

Она продолжала говорить, но комната отчего-то погрузилась в тишину. Лорна открывала и закрывала рот, дым от самокрутки улетал под потолок, и единственным звуком в помертвевшем мире было тихое, мерное тиканье стенных часов, украшенных рогом эвенья.

«Эрик».

Он моргнул.

– Что ты сказала?

Лорна глядела на него с недоумением:

– Я сказала: ничего не вышло. Она больше не доносила ни одного… плода. Ни от твоего отца, ни от доноров.

«Я убью её, – спокойно подумал он, не заботясь о том, что Иде услышит. – Узнаю всё, что нужно, а потом убью».

– Она и в самом деле покончила с собой?

– Да, – ответила Лорна быстро. Слишком быстро – но Эрик понимал, что ничто – ни угрозы, ни пытки – не заставит её признаться, даже если лаборатория устранила мать.

Прямо сейчас она выкладывала ему всё то, подтверждение чему он наверняка найдёт в её архивах в этом доме, если пожелает проверить. Но рассказывать лишнее, недоказуемое Лорна не станет. Её ноги дрожат, и домашняя туфля нервно похлопывает по полу, и затяжки становятся более жадными.

Она боится за свою жизнь, очень боится.

– Химмельны спонсировали эти… исследования? Кто ими руководил?

– Ничто в Кьертании не делается без дозволения Химмельнов, – уклончиво ответила она. – Имена тех, кто руководил лабораторией, тебе ни о чём не скажут, малыш Эрик. Гнамуссон, Хельнсон… Я ни о ком не слышала уже много лет. У них были деньги и разрешение Химмельнов. Взялись из ниоткуда. Исчезли в никуда. Некоторые мои коллеги, давно, ещё до тебя, – вроде Торре и Вальстона – считали, что они иноземцы. Может, так оно и было. Может, когда всё зашло в тупик, а финансирование иссякло, они потеряли интерес и вернулись туда, откуда приехали.

– Ты связана с кем-то из этих людей сейчас?

Она молчала, но молчание было красноречивее слов. Лорна была хитра и изворотлива, как ревка, но уже немолода. Напугана и устала. Она играла роль, изображая важную фигуру на доске, потому что боялась, но Эрик угадал верно.

Лорна – отработанный материал, никому не интересный, забытый.

Ей некому будет рассказать о его визите – разве что они сами придут к ней.

За окнами просыпался город – солнечные лучи решительнее проникали в щели между занавесками, загрохотали по брусчатке телеги и автомеханики. Оставаться здесь нельзя – а значит, близится миг, когда он должен принять решение.

– Соберись, Лорна, – сказал он мягко. – Скоро всё закончится. Ты сказала о моей связи со Стужей: «Это было мне интереснее всего». Тебе, Лорна. Ты сделала на этом акцент, не так ли? – Он внимательно следил за её лицом и заметил быстрый огонёк, промелькнувший и тут же угасший в глубине глаз. – Им, твоим хозяевам, было интересно что-то другое. Ты хотела изучать мою связь со Стужей… Твои коллеги, может, и вправду надеялись изменить мир, но вот они… Чего хотели они, Лорна? – Он покачал головой, когда она подалась вперёд. – Не лги мне. Подумай хорошо…

Лорна посмотрела куда-то мимо него – сквозь дым, повисший в подсвеченном утром воздухе, – пожевала губами, на что-то решаясь.

– Поверь мне, Эрик, – сказала она, и впервые за время их разговора голос её звучал так серьёзно. –