Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Ульм метнулся вперёд быстрее, чем успел подумать: пират-то, в отличие от него самого, был вооружён.

И всё-таки – не мог же он ударить в грязь лицом перед воздушными пиратами?

На мгновение всё смешалось. Золотистое лицо оказалось совсем близко к нему, парень удивлённо вскрикнул, махнул рукой – и тени за его спиной замелькали, отступая. Ульм толкнул пришельца изо всех сил – всё ещё визжащая пила пронеслась совсем рядом с его лицом, а потом растворилась во мраке. Пират её выронил, а вслед за ней бросился штопором вниз и сам, крепко обхватив коленями свой аппарат. Их взгляды пересеклись вновь, всего на мгновение, и Унельм с изумлением увидел, что парень ухмыляется.

Паритель снова тряхнуло, вновь звякнул крюк – Ульм пинком сбросил его с поручня, отправив в полёт вместе с тросом, – и наступила тишина, не нарушаемая ничем, кроме взмахов крыльев парителя и воя ветра.

Всё произошло очень быстро – пираты явно надеялись сделать всё по-тихому, не привлекая лишнего внимания. Столкнувшись с Ульмом, они предпочли отступить – вряд ли дело было в его отчаянной и нелепой атаке.

Вернувшись к решётке, он тщетно высматривал тёмные тени – никого не было.

Глупо, но он ощутил смутное разочарование.

– Господин, вы всё ещё здесь? – Паритер-дежурный сподобился-таки явиться на палубу.

– Ага. Отрабатываю вашу смену.

– Любезно с вашей стороны, – хохотнул тот. – И что же, всё благополучно?

– Несколько воздушных пиратов, а в остальном – более чем.

– Да вы шутник. Возвращайтесь лучше к себе – ещё успеете выспаться перед прибытием.

* * *

Но на этот раз Унельм не уснул – и оставшиеся пару часов полёта провёл, глядя в окно, чтобы не пропустить рассвет. Он высматривал и тёмные тени, но больше не увидел ни одной. Пираты, которых он спугнул, вернулись на свою базу, где бы она ни была – на участке суши или на летательном аппарате побольше.

Ульм пожалел, что не умеет рисовать, – фантазии его, питаемые ночным происшествием, были так ярки, что становились мучительны.

Он попытался отвлечься мыслями о скором прибытии в Вуан-Фо, об Омилии; ему тяжело было оставаться на месте, полулёжа на койке, и он уже почти решился вернуться к рубке, когда за окном явился ему первый проблеск рассвета – и Унельм забыл обо всём.

Никогда прежде он не видел солнце таким – пламенеющим, дрожащим, как желток, медленно рождающимся из небытия тёмных вод, баюкавших его в своей колыбели… Он впервые увидел океан – густо-синюю воду без конца и края, покрытую рябью. Забыв дышать, он прижался к стеклу лицом, изо всех сил стараясь поглотить всё это – океан, рассвет над ним, – вобрать в себя, чтобы запомнить навсегда, помнить до последнего дня эти разлившиеся цвета, мешавшиеся друг с другом, это тёплое, мучительно медленно рождающееся сияние и этот священный трепет, похожий, должно быть, на транс религиозного бдения…

Он и запомнил – навсегда.

Паритель снижался, и явились ему навстречу лёгкие, светлые облака, похожие на обрывки белой шерсти. Облака эти окутали их, словно страхуя снижение. И с замиранием сердца Ульм увидел наконец Вуан-Фо – не во сне, не в мечтах; наяву.

Он знал по страницам книг, что отдельные острова парящего архипелага находятся на разных уровнях, соединённые между собой изогнутыми мостами – там, где возможно, – или не соединённые вовсе… Но пока что такие детали были не видны глазу – он различал только скопление островов, похожих с высоты на огромный лесной муравейник.

По мере того как паритель снижался, муравейник распадался на части.

Теперь Унельм видел Фор – главный остров, паривший чуть выше других, в форме полумесяца, и Рун – остров, населённый молчаливыми воительницами и их наставницами, говорливыми после долгих лет тишины. Он видел священный остров Фау, парящий храм богини Тиат, и остров Луа-Фо, весь покрытый лесами, увитый ползучими лианами и населённый только оленями, ядовитыми змеями да летучими обезьянами, – мало кто из людей решался ступить на него, не имея веской причины. Он увидел остров Варана, и остров императрицы Тиаты Данто, и множество более мелких островов, чьи названия сейчас вылетели у него из головы – должно быть, от волнения, потому что с детства он помнил их все и сейчас узнавал по форме как старых друзей, всё ещё любимых после долгой разлуки.

– Вуан-Фо, – шептал он, – Тиат… Остров Тиаты Данто… Виан… – И это было похоже на молитву.

Ещё ниже; теперь он видел лёгкие мосты, перекинутые через бездну, – отсюда они казались не толще травинки, – и медленно вращающиеся шпили тонких башен, и тёмные квадраты лесов, и светлые – полей, и скопления городских крыш, и деревушки… Он увидел и реку Виарто – по дневникам десятков прославленных путешественников Унельм знал, что именно с высоты птичьего полёта она прекраснее всего.

Её лиловые воды струились через архипелаг, питая земли островов, – поднимались вверх, влекомые магией, с одной стороны и низвергались с другой бушующим, рокочущим водопадом. Ульму показалось, он слышит этот гул, так часто являвшийся ему, пока он сидел, согнувшись в три погибели, ночью над картами на форзацах книг, при свете свечи, прикрытой сбоку, чтобы не проснулись родители.

Над Виарто пролетела цепочка тёмных силуэтов. Птицы? Летучие обезьяны? Воздушные наездники? С такой высоты не разобрать.

Ульм не сразу услышал деликатный стук в дверь, донёсшийся как будто издалека, словно пробуждая от сладкого сна.

– Да? – раздосадованно спросил он, боясь, что чудесное наваждение пропадёт, если он оторвёт от него взгляд, окажется и в самом деле только сном.

– Снижаемся, господин.

Вот-вот берег Вуан-Фо, нового, дивного мира – и вот-вот он снова увидит Омилию, а волосы у него растрепались со сна и он рискует не успеть переодеться, вот же безмозглый кретин!

С сожалением оторвавшись от окна, Ульм торопливо вытащил из багажа драгоценный новый пиджак – хоть бы он не оказался здесь совсем уж неуместным, хоть бы не выглядел глупо! Унельм заметался, но деваться было некуда – одежды лучше у него всё равно не было.

Чистая рубашка, новые сапоги из оленьей кожи, драгоценные часы с чужими инициалами… Ульм пригладил волосы, умылся у крохотного рукомойника – и тут же в коридоре засуетились, забегали, и он успел порадоваться долгим упоительным минутам, проведённым у окна.

Он видел рассвет над океаном, видел Вуан-Фо, все его острова, омывающую их Виарто… и этого уже никто не отнимет у него никогда – до самой смерти.

В коридоре толкались локтями паритеры и члены свиты –