Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Как же мне тогда удружить тебе, Эрик? Ты что же, пришёл меня убить?

Убить? Как странно, что об этом он не подумал, – а ведь, возможно, и в самом деле придётся. Он должен будет убить эту стареющую женщину в кружевной ночнушке – а за шкафом будет стоять, затаив дыхание и чутко ловя каждый звук, Иде.

– Посмотрим. Удружить мне нетрудно, Лорна. Мне нужны ответы…

Она расхохоталась:

– Всего-то? Эрик, я годами искала ответы. Жизнь любого учёного – это нескончаемый поиск ответов.

– Я больше не ребёнок. Меня не выйдет отвлечь красивыми словами.

– Да, – сказала она с непонятным выражением, перебегая взглядом с его покалеченного лица на разъём, показавшийся из-под рукава. – Я тоже думаю, что не выйдет. – Её глаза блеснули, и она заговорила быстро, как будто не могла остановиться: – Эрик, скажи, тебя мучают головные боли? Странные сны? И Стужа… конечно, это занимает меня сильнее всего… Видения? Голоса? Знаешь, я ведь наблюдала за тобой… издалека. Я знаю, что ты служишь с тех самых пор, как… – Она запнулась и наконец замолчала.

– С тех самых пор, как не стало моих родителей, – сказал он. Собственный голос долетал как будто издалека, и Эрик отстранённо подивился снизошедшему на него спокойствию.

Эта женщина была Лорной – и не была. Прошло столько лет…

– Да. – Помедлив, она снова жадно, глубоко затянулась. – С тех пор.

– С этого и начнём, – сказал он мягко, держа её револьвер на виду. – Что именно ты делала с моей матерью? Что с ней случилось потом?

Лорна улыбнулась – и от этой её улыбки всё спокойствие разом слетело с него и не осталось ничего, кроме слепящей, как снег, ненависти. Она, оказывается, всё это время была здесь, близко к поверхности, ждала своего часа. Что-то в нём защищало от этой ненависти и его самого…

Но это что-то было теперь сметено с дороги.

– Говори. Говори, или, клянусь Миром, я правда тебя убью.

Её улыбка поблёкла, но глаза смотрели дерзко.

– Да брось, малыш Эрик. Люди не меняются. Меня этими шрамами не обмануть. Я вижу твои глаза… Ты остался таким же… славным мальчиком. Ты не причинишь мне вреда. И что же будем делать?

Он заставил себя успокоиться – ему почудилось смутное шевеление за шкафом.

– Ты расскажешь… добровольно. Ты должна мне это, Лорна.

– Должна? – Она фыркнула, зябко передёрнула плечами под цветастым халатом. – Я ничего не должна тебе, Эрик Стром. Как и ты, я служила Кьертании. Делала то, чего она требовала от меня. Как и твои родители. Ты ведь знаешь, что они сами, добровольно явились в столицу, когда их нашли и призвали? И добровольно привезли нам тебя. Поднесли на блюдечке…

– Замолчи!

– Ты бы уж определился, – ядовито отозвалась она. – Хочешь, чтобы я молчала или говорила? Мне жаль твоих родителей, Эрик. Жаль, что всё это… подпортило тебе детство. Но никто не виноват. Никто не…

Быстрее, чем Стром успел осознать, его правая рука метнулась к Лорне и смяла по-птичьи тонкое запястье. Она вскрикнула от неожиданности, дёрнулась, но Эрик держал крепко. Он знал, что причиняет боль – надави он чуть сильнее, хватка руки, усиленной препаратами, переломает кости. Самокрутка упала на паркет.

«Эрик…»

– Люди и в самом деле не меняются, но людей меняют, – шепнул он. – Тебе лучше заговорить, Лорна… и тогда я не причиню тебе вреда. Не расскажу твоим хозяевам об этом разговоре. Никто ничего не узнает. Но если промолчишь или солжёшь, последствия будут… неприятными.

Её взгляд заметался – Лорна думала, просчитывала варианты.

Если она расскажет Эрику всё, что он захочет знать, – как скоро после свяжется со своими хозяевами? Что связывает её с ними сейчас – движет ею преданность или страх, желание услужить или надежда что-то выиграть? Ничто в увиденном там, в Сердце Стужи, не указывало на то, что она связана с лабораторией до сих пор. И годы прошли с тех пор, как он слышал, что их деятельность вообще продолжается.

«Я годами искала ответы».

Лорна была жестокой, холодной, хитрой, но прежде всего – увлечённой… И она так и не нашла того, на что надеялась.

Эрик заговорил мягче.

– Зачем бороться за них сейчас, Лорна? Они ведь разочаровались в твоём проекте. Закинули тебя на дальнюю полку… И судя по тому, что мы оба здесь и в моей руке револьвер, тебя не считают хоть сколько-то ценной. Они не защищают тебя, не охраняют тебя… Ты – отработанный материал.

«Как и я?»

Лорна вновь улыбнулась, но вымученно – он всё ещё сжимал её запястье как в тисках.

– Ты учился у лучших, малыш Эрик. Хорошая попытка.

– Благодарю. – Он вздохнул. – У меня не так много времени, Лорна. И прямо сейчас я вижу две возможности. Первая – ты ответишь на мои вопросы, и мы разойдёмся мирно. Возможно, я даже отвечу на твои… в качестве жеста доброй воли. И вторая… – Он наклонился ближе к ней и заговорил тише – но Иде, увы, всё равно услышит каждое слово. – Я продолжу сжимать твою руку, пока не сломаю кости. И если я их сломаю – поверь, вернуть руке прежнюю подвижность ты уже никогда не сумеешь. Я превращу твои кости в пыль. Это будет очень больно. Если не заговоришь – перейду ко второй руке.

– А если и тогда продолжу молчать? – Она говорила насмешливо, но Стром увидел страх в её глазах и понял: он победил.

«Эрик…»

Он вздрогнул – но только на миг, потому что её голос ему только почудился.

Иде молчала.

– Сомневаюсь, что ты продолжишь, Лорна, – мягко ответил он. – Я препаратор. Я много знаю о боли. А вот ты… ты можешь думать, что что-то знаешь о ней. Но лучше поверь мне на слово: ты ничего не знаешь. Пока. Кроме того… в доме ведь наверняка есть бумаги? Старые тетради? Твои записи… Не волнуйся. Я разберу твой почерк.

Эрик надавил сильнее – совсем немного, – и Лорна открыла рот, но закричать не успела. Отпустив револьвер, он стремительно зажал ей рот ладонью, надавил.

– Но у меня действительно нет времени. Я предпочёл бы твоё согласие. Я его получу?

Медленно она опустила ресницы, и он вернул руку к револьверу. Освободившись, Лорна тут же принялась растирать покрасневшую руку, не глядя на Строма.

– Я всегда знал тебя как исключительно здравомыслящую женщину.

– И только? – Она затушила тлеющую самокрутку носком домашней туфли. Голос её почти не дрожал, и Эрик невольно почувствовал восхищение. – Я раздумывала над твоими словами, пока ты в