Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

диктатора нарастал. Улицы были заполнены мёртвыми — мужчинами, женщинами, детьми, рабами, патрициями. Все в одинаковом состоянии, все с тем же выражением внезапного удивления на лицах. Словно смерть пришла мгновенно и одновременно ко всем жителям великого города.

— Боги милостивые, — прошептал кто-то из легионеров.

Цезарь оглянулся и увидел, что его закалённые воины — люди, прошедшие сквозь самые кровавые битвы Галлии — смотрят вокруг с плохо скрываемым ужасом. Некоторые хватались за амулеты, другие шептали молитвы. Паника могла охватить легион в любой момент.

— Центурионы! — резко скомандовал диктатор. — Построить людей в колонны. Никто не отходит от строя. Это болезнь, а не проклятие. Держите дисциплину!

Но сам Цезарь знал, что это была не болезнь. За свою жизнь он видел последствия чумы, тифа, лихорадки. Это было нечто иное — нечто сверхъестественное.

Легион двинулся к центру города, к Форуму, и картина не менялась. Торговцы лежали у своих лавок, сенаторы — у входа в Курию, жрецы — у алтарей храмов. Все мёртвы, все в одинаковом состоянии.

«Миллион человек, — думал Цезарь, с трудом осознавая масштаб катастрофы. — Целый миллион жителей Рима мёртв. Как такое возможно?»

И тут он вспомнил о Корнелии и его алхимиках. О том предупреждении, которое он дал патрицию несколько недель назад. О философском камне и северянине, который искал смерть.

«Крид», — с ужасом понял диктатор. — «Этот проклятый бессмертный что-то сделал».

Он повернул коня в сторону виллы Корнелия, находившейся на Авентинском холме. Легион последовал за ним, прокладывая путь между телами, которые устилали улицы, как опавшие листья.

Вилла Корнелия была разрушена. Не огнём, не осадными орудиями — словно её разорвало изнутри каким-то невероятным взрывом. Мраморные колонны лежали обломками, стены растрескались, а от подземной лаборатории остался только зияющий кратер.

Цезарь спустился в то, что когда-то было лабораторией алхимиков. На дне кратера он нашёл два тела — мумифицированные останки, которые когда-то были людьми. Одного он не узнал — высокий, светловолосый. Видимо, это был северянин Крид. Второго опознать было проще — греческие черты лица, характерное строение тела. Марк, алхимик.

«Они сделали это, — понял диктатор. — Они создали свой проклятый философский камень, и он уничтожил весь Рим».

Но понимание причин катастрофы не решало главной проблемы — что делать дальше. Цезарь правил империей, в которой внезапно исчезла столица. Миллион человек, включая большую часть сената, патрициев, жрецов и чиновников, были мертвы. А за пределами Рима находились легионы, провинции, союзники и враги, которые рано или поздно узнают о случившемся.

«Если правда выйдет наружу, — размышлял диктатор, стоя среди руин лаборатории, — империя развалится за считанные дни. Легионы начнут борьбу за власть, провинции объявят независимость, а варвары ринутся грабить беззащитные города».

Нужна была ложь. Убедительная, простая ложь, которую примут все — от легионеров до сенаторов в провинциях.

Цезарь поднялся из кратера и приказал легионерам сжечь останки алхимиков. Никаких следов их деятельности не должно было остаться. Затем он собрал всех центурионов для срочного совещания.

— Слушайте внимательно, — начал он, глядя в глаза своим офицерам. — То, что произошло в Риме, — это чума. Самая страшная чума в истории человечества. Её принесли кочевники из дальних земель — скифы или сарматы, не важно. Болезнь распространилась с невероятной скоростью и унесла жизни почти всех жителей города.

Центурионы переглянулись. Некоторые кивали — эта версия была разумной и объясняла увиденное. Другие смотрели скептически, но молчали.

— Мы прибыли слишком поздно, чтобы спасти город, — продолжал Цезарь. — Но мы можем предотвратить распространение заразы. Рим будет закрыт на карантин. Никто не входит, никто не выходит. А мы пошлём гонцов во все провинции с предупреждением о чуме и приказом усилить охрану границ.

— А что с телами, Цезарь? — спросил Ворен. — Их нужно хоронить или сжигать?

— Сжигать, — без колебаний ответил диктатор. — Всех. Это единственный способ остановить заразу. Мы устроим огромные костры на каждом холме Рима. Пусть дым видят за сотни миль — это будет предупреждением для всех.

В течение следующих дней Цезарь и его легион превратились в похоронную команду чудовищных масштабов. Тела собирали повозками, складывали в огромные пирамиды и поджигали. Дым действительно был виден издалека, а запах горящей плоти разносился ветром по всей округе.

Диктатор лично следил за тем, чтобы никаких свидетельств алхимических экспериментов не осталось. Библиотеки с подозрительными текстами — сожжены. Лаборатории — засыпаны землёй. Любые упоминания о Марке, Криде или философском камне — уничтожены.

Параллельно он диктовал письма гонцам, которые должны были разнести новости по всей империи. Каждое послание было тщательно продумано — достаточно правдоподобно, чтобы в него поверили, но не настолько подробно, чтобы вызвать лишние вопросы.

«Сенату и народу провинции Галлия Нарбонская. Диктатор Гай Юлий Цезарь сообщает о великом несчастье, постигшем столицу. Неизвестная болезнь, принесённая кочевниками с далёкого востока, поразила Рим. Город закрыт на карантин до полного искоренения заразы. Все граждане провинций должны усилить бдительность и не допускать проникновения подозрительных чужеземцев…»

Такие же письма ушли в Испанию, Африку, Азию, на все границы империи. Везде одна и та же история — чума, кочевники, карантин.

Через неделю работы Рим действительно стал походить на город, поражённый чумой. Пустые улицы, груды пепла на месте бывших костров, зловещая тишина. Легионеры, участвовавшие в «очистке», получили щедрые денежные награды и строгие приказы никому не рассказывать подробности увиденного. Цезарь знал цену солдатской верности — золото и страх действовали надёжнее любых клятв.

Самой сложной задачей было объяснить собственное выживание. Почему диктатор и его легион не пострадали от чумы, которая убила миллион человек? Ответ был прост — они прибыли уже после того, как эпидемия пошла на спад, а военная дисциплина и опыт галльских походов помогли избежать заражения.

«Римляне верят в силу дисциплины, — размышлял Цезарь, наблюдая за работой легионеров. — Они поверят, что правильная организация лагеря и строгое соблюдение ритуалов очищения спасли нас от болезни».

Но в глубине души диктатор понимал — он живёт в заимствованное время. Рано или поздно правда о том, что произошло в Риме, выйдет наружу. Слишком много людей знали о существовании алхимиков, слишком много патрициев вкладывали деньги в проект философского камня. И тогда…

«Тогда я буду готов, — решил он. — У меня есть верный легион, есть золото из Галлии, есть время для подготовки. Если империя начнёт разваливаться, я построю новую. Меньшую, но более управляемую».

Через месяц «карантина» Цезарь объявил, что чума отступила, но Рим