Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— И какое место в этом новом мире ты уготовила Британии? — спросил он.

— Это зависит от тебя, — отвечала Хель. — Твоя магия могущественна, твоя мудрость глубока. Ты мог бы стать бесценным союзником в грядущих переменах. Или же… препятствием, которое придётся устранить.

Друид рассмеялся — звук получился удивительно тёплым и человечным.

— Прямолинейно, как и подобает дочери Локи. Но ты заблуждаешься в одном, владычица мёртвых. Я не тот, с кем тебе предстоит иметь дело в этих землях.

Хель нахмурилась. Её магические чувства не лгали — Мерлин воистину был источником той силы, которую она ощущала. Однако в его словах таилась скрытая истина.

— Объясни.

— Я старею, Хель. Даже магия не способна остановить течение времени навеки. Дни мои в этом мире сочтены — быть может, годы, быть может, десятилетия, но не века. А власть… власть переходит к новому поколению.

Мерлин воздел посох, и кристалл на его вершине вспыхнул ослепительным светом. В этом сиянии богиня узрела видение — молодого воина с мечом в руке, окружённого рыцарями в сверкающих доспехах. От него исходила сила, словно тепло от пламени, — не магическая мощь, а нечто иное. Сила судьбы, предназначения, высшей цели.

— Артур, — прошептала Хель, узнав того, кого являло видение.

— Грядущий король Британии, — подтвердил Мерлин. — Тот, кого я готовлю к великим свершениям. Его меч будет освящён самой землёй этого острова, его рыцари станут воплощением чести и доблести, а его королевство… его королевство воссияет маяком света во тьме, которая поглотит остальной мир.

Хель внимательно вглядывалась в видение. Молодой король обладал той особой аурой, что иногда встречалась у избранников судьбы — людей, способных изменить ход истории одним лишь своим существованием.

— Занимательно, — протянула она. — И ты полагаешь, что этот отрок сможет противостоять силам, которые я готовлю?

— Я не полагаю, — невозмутимо ответил Мерлин. — Я знаю. Артур — не просто король, владычица мёртвых. Он — символ, воплощение тех сил, что извечно противостоят хаосу и разрушению. И когда твои полчища мертвецов ступят на эти берега, они встретят не просто сопротивление, а живое воплощение надежды.

Богиня рассмеялась — звук прозвучал холодно, словно зимний ветер.

— Надежда? Ты хочешь противопоставить мне надежду? — Хель улыбнулась торжествующе, и эта улыбка была прекрасна и ужасна одновременно. — Ты не ведаешь, с чем имеешь дело, древний чародей. Крид, тот северянин, что жаждал обрести смерть в Риме, ныне принадлежит мне. Его бессмертная сущность стала моим орудием, и вскоре он ступит на берега твоей Британии. Что сможет один смертный король против воина, не знавшего поражений целые тысячелетия?

Лицо Мерлина омрачилось. Он понял — богиня смерти говорила не о пустой угрозе, а о реальной опасности.

— Крид жив?

— Мёртв и жив одновременно, — усмехнулась Хель. — Наилучшее состояние для моих слуг. Вся его сила, весь его опыт, но теперь без тех сомнений и колебаний, что делали его немощным при жизни. А когда он явится за тобой, дорогой Мерлин, твоя смерть многократно усилит мою власть в этом мире.

Видение в кристалле изменилось, являя новые образы — тёмную фигуру в чёрных доспехах, шествующую по полю брани среди поверженных рыцарей. Очи воина горели холодным пламенем, а в руках он держал клинок, сотканный из теней и смерти.

— Ты готовишь мне врага, — констатировал Мерлин, но в голосе его не было страха.

— Я готовлю тебе смерть, — поправила Хель. — То, что ты считаешь это враждой, лишь являет ограниченность смертного восприятия.

Богиня погрузилась в раздумья. Она могла умертвить Мерлина здесь и сейчас — её сила, возросшая от смертей Рима, более чем достаточна для этого. Но тогда она лишилась бы наслаждения созерцать, как великий чародей падёт перед её воскрешённым чемпионом.

— Хорошо, — изрекла Хель наконец. — Готовь своего короля, Мерлин. Обучай его, вдохновляй, преображай в легенду. А когда он будет готов — когда станет всем тем, чем ты желаешь его видеть, — Крид явится за вами обоими.

— И тогда мы узрим, что сильнее — твоя власть над смертью или способность живых превосходить самих себя перед лицом невозможного, — ответил друид.

Хель начала растворяться в воздухе, готовясь вернуться в Хельхейм, но перед исчезновением добавила:

— Не заставляй меня ждать чрезмерно долго, чародей. Когда Крид полностью адаптируется к своему новому естеству, он потребует достойного противника. А я желаю, чтобы твоя смерть была… зрелищной.

— Дай мне двадцать лет, — попросил Мерлин. — Двадцать лет, чтобы превратить отрока в короля, а короля — в легенду.

— Двадцать лет, — согласилась богиня. — Но не более. И ведай — когда я пошлю Крида, он принесёт с собой не просто смерть. Он принесёт конец всему, что ты воздвиг.

С этими словами Хель исчезла, оставив Мерлина одного в священной роще. Друид долго стоял безмолвно, взирая на место, где мгновение назад находилась владычица мёртвых, а затем поднял очи к звёздам.

— Двадцать лет, — прошептал он. — Довольно ли этого, чтобы подготовить Артура к встрече с бессмертным воином?

Звёзды безмолвствовали, но Мерлин и не ожидал ответа. Пред ним стояла задача — важнейшая в его долгой жизни. Ему предстояло сотворить короля, способного противостоять самой Смерти.

А в Хельхейме Хель воссела на свой костяной трон и улыбнулась — наполовину прекрасной, наполовину ужасающей улыбкой. Где-то в глубинах её владений адаптировался к новому бытию Крид, преображаясь из отчаявшегося искателя смерти в совершенного воина тьмы. Ещё немного времени — и он будет готов стать её карающей десницей в мире живых.

Двадцать лет казались мгновением для бессмертной богини. Но за эти двадцать лет она свершит многое — соберёт воинства мертвецов, обретёт все осколки философского камня, а главное — завершит преображение Крида в абсолютное оружие.

А затем настанет время показать этому Артуру и его рыцарям, что даже самые благородные устремления бессильны перед лицом неумолимой смерти.

Эпилог

ЦАРЬ ЛЬДА

**ЭПИЛОГ: ЦАРЬ ЛЬДА**

Локи возвышался на вершине заснеженного пика в самом сердце Йотунхейма, его взор объемлял бескрайние ледяные пустоши, простиравшиеся до самого края мироздания. Ледяной ветер рвал его тёмные волосы, но бог-хитрец не ощущал стужи — в его жилах струилась сила, похищенная у Крида,