Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Ты будешь жить, — пообещал он. — Теперь я хочу услышать, что здесь происходит.

— Как что? — удивился спасённый. — Война!

— Я вижу, что не манёвры. Кто воюет и с кем?

— Все и со всеми. Сначала узурпатор напал на князей, поддерживавших дружбу с сы и. Потом князья напали на узурпатора. Потом поднялся простой люд. Потом пришли варвары из Степи.

— Понятно! Понятно! — перебил столь пространный рассказ Кеельсее. — То есть, кашу заварил князь Сян Лян?

Вольное обращение со словами сбило раненого с толку.

— Что? Какая каша? — удивлённо спросил он.

— Всё это начал узурпатор? — спросил попонятнее Посвящённый.

— Да, он.

— Кто тогда вы и что здесь делаете?

— Мы — рабы, сражающиеся за свободу?

— А где князья, желавшие сохранить дружбу с варварами?

— Головы некоторых из них там, на площади. — Борец за свободу дёрнул собственной головой в сторону окна. — Другие сражаются или прячутся у себя в землях.

— А где Сян Лян?

— Бежал из дворца и укрылся в горном замке, доступном только орлам.

— А вот это — заблуждение, приятель! — усмехнулся Кеельсее. — Крепость, возведённую человеком, человек может и сокрушить. Настало время поговорить с твоими друзьями…

Шоучун захватило мятежное войско Цин Бу, бывшего каторжника, человека с удивительно обаятельным зверским лицом и полным отсутствием манер. Плотно набив беззубую пасть мясом, Цин Бу так и разговаривал с приведённым к нему человеком, обещавшим помощь в пленении узурпатора Сян Ляна. Человеку нужна была голова Сян Ляна, вчерашнему каторжнику — власть и сокровища. Потому договорились без лишних споров.

Замок Фань и впрямь подпирал собой низкие в это время года тучи, но и через тучи можно найти дорогу. Особенно если её ищет осёл, гружёный сладкими посулами.

Именно этот осёл обнаружил путь к чреву пройдохи Ли Сы, в прошлом верного приближенного слуги Ши-хуана, потом столь же верного, но не столь близкого слуги Сян Ляна.

Умник и циник, человек болезненно честолюбивый, Ли Сы с трудом переживал падение, виду при том не подавая. С новым господином он был крайне учтив, но таил в сердце память о господине прежнем, в сравнении с которым новый представал полным ничтожеством.

Кеельсее связался с Ли Сы через доверенного человека Цин Бу, выдавшего себя за гонца, будто бы посланного в замок от спешащих на выручку осаждённым правительственных войск. Ли Сы не замедлил с ответом, Кеельсее не стал тянуть время долгим торгом, пообещав пройдохе всё, что тот только не пожелает. Тогда назначенной ночью в назначенном месте со стены упала верёвка с накрученными под шаг узлами. По верёвке взобрались несколько отважных, ловких, словно обезьяны, синеповязочников. Спустившись внутрь, они бесшумно, на полусогнутых ногах подобрались к воротам и перерезали сонную беспечную стражу. Чрез миг в замок ворвалась беснующаяся орда мятежников. Рубили каждого, кто не расстался с оружием. Забившихся в дальнем помещении наместника и его гугуна, сопротивления благоразумно не оказывавших, пленили.

Уже рассвело, когда их вытащили во внутренний дворик, где ждали немилосердные судьи и плотный круг зрителей. Бывший каторжник Цин Бу восседал на вынесенной для него низенькой скамейке с неприлично вытянутыми вперёд ногами, тем самым подчёркивая своё новое, царственное положение. Подле стояли его приближенные, темным прошлым соперничавшие с вождём. Кеельсее занял позицию чуть поодаль, держа на поводу небольшого ослепительно белой масти конька, увенчанного высоким султаном туго переплетённых павлиньих перьев.

Откинувшись на подложенный под поясницу валик, Цин Бу наслаждался своей ролью вершителя судеб. Он неторопливо окинул взором брошенных к его ногам людей, сделал паузу и презрительно двинул вперёд уродливой нижней челюстью.

Участь Сян Ляна была решена. Четверо воинов быстро подхватили свергнутого властелина под мышки, поволокли к заботливо приготовленной деревянной колоде. Стоявший подле неё здоровяк со съехавшей на нос синей повязкой взмахнул секирой и отсек несчастному правую руку. Удар был такой силы, что с головы Сян Ляна соскочила шляпа, покатилась по камням выскочившая шпилька, пучок волос разметался по ветру неопрятной копной. Потом воющий от боли и ужаса[9K39] князь лишился левой ноги. Потеряв сознание, он уже не чувствовал, как ему отсекли оставшиеся конечности. Кровоточащий обрубок швырнули под ноги восторженно охающих зрителей, тут же принявшихся плевать в то, что ещё вчера воображало себя повелителем вселенной.

С кровожадной ухмылкой упивающегося властью и зрелищем садиста Цин Бу вновь мотнул головой. Палачи подхватили ближайшего слугу узурпатора — дрожавшего, словно выцветший лист человека с уродливым лошадиным лицом. Здоровяк, готовясь принять новую жертву, бодро помахивал топором.

— Стой! — негромко приказал Кеельсее, дерзким словом притягивая к себе взоры собравшихся. Незаметно для прочих пройдя через толпу, он стоял за спиной каторжника Цин Бу, упёрши острие кинжала в поросший диким волосом кадык. В другой руке Посвящённого блестел меч. — Не трогайте его!

Засверкали поспешно выдёргиваемые из бамбуковых ножен клинки: соратники собирались постоять за своего предводителя. Но Кеельсее нелегко было смутить подобной угрозой.

— Стойте и слушайте! — закричал он, не без труда подбирая трудные в произношении слова. — Я ближайший советник Чёрного Императора Аландра! Я его первый лехоу! Одному мне положена золотая печать на фиолетовом шнуре. Каждый, кто попытается возразить мне, будет подвергнут каре усин. Каждый, кто покорно примет мои слова, получит в награду владения и цзюйваню монет. Каждый… — Кеельсее не договорил и одним движением отразил и ответил на удар набросившемуся на него воину, разрубив тому голову. Потом скользким движением отёр с меча кроваво-белую кашицу крови и мозга о ворот халата замершего Цин Бу и прокомментировал: — Так будет с каждым! Повелитель повелел мне назначить преемника узурпатору и отступнику Сян Ляну.

— Врёшь! Докажи! — прохрипел, при каждом слоге пятная одежду капельками собственной крови, бывший каторжник Цин Бу.

— Хорошо! — закричал Кеельсее, косясь на двух подбиравшихся к нему со спины молодцов. — Подведите ко мне вон того коня. Быстрее! Быстрее, иначе я перережу глотку вашему вожаку! — Не дожидаясь, когда приказание будет исполнено, ибо положение становилось всё более незавидным, Посвящённый криком прибавил: — И сорвите с него перья! Снимите их! Смотрите!

Толпа, уже готовая растерзать дерзкого негодяя, замерла. Вчерашние рабы, крестьяне и рыбаки стояли, широко разинувши рты, ибо зрелища, представшего вдруг их взорам, не довелось доселе видеть ещё никому. Разве что далёким предкам, по воле неба любовавшихся чудом едва ли не каждый день.

Выведенный на середину двора, на людей косился, дробно переступая ногами, чудесный белокожий конёк. Вот только на голове его красовался витой, не менее чем в руку длиной рог.

— Цилинь! — дружно выдохнули сотни раззявленных