Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Галлы — нужно отдать им должное — сражались яростно. Им даже удалось сбить шицзу в реку, иссёкши замешкавшихся. Но слева и справа уже переправлялись конные сотни. Прекрасный стратег, Аландр не стал понапрасну жертвовать лёгкими конниками, бросив в бой парфян, бактрийцев и сирийцев — все сплошь в плетёных кольчугах, галльскому мечу неподвластных. Тщетно могучие белотелые галлы пытались опрокинуть латных всадников. Те спокойно выдерживали удары дурно прокалённых мечей, поражая в ответ копьями, стрелами и индийским булатом. Галлы бились честно, честно отрабатывая заплаченное им серебро. Они повернули не раньше, чем потеряли каждого третьего.

Их кони скакали, не без труда выдёргивая из влажной земли вязнущие копыта. А следом уже неслись узкоглазые всадники, дождившие стрелами.

Полки срединноазиатских витязей, хунны, дунху, кяны принялись обходить окопавшихся станом римлян, прижимая к морю. Сципион упорствовал в своём стремлении дать битву без санкции Фабия, находившему тут же Ганнибалу стоило немалых усилий уговорить юнца отступить.

Бросив Патавию, бежали сразу к Болонье, перекрывая пути чрез перевалы в Этрурию. Но отряды варваров уже обошли через Мутину и вырвались к лигурийскому побережью, опустошая прибрежные городки.

Италия раскрылась пред варварами, ощетинившаяся сталью, но уже беззащитная, ибо невозможно преградить путь стремительным всадникам, просачивавшимся не только по накатанным дорогам, но и едва приметными взору тропинками, где в прежние времена проходили разве что козьи пастухи. Рим выбросил вперёд сразу несколько армий, пытаясь переговорить пути в Этрурию и Пиценум. Тщетно пытаясь, ибо вражеские авангарды, избегая стычек, обтекали справа и слева, пугающим известием объявляясь в тылах. Подле крохотной Флоренции враги зажали в клещи отступавший легион под командованием славного Криспина. Десять тысяч воинов так и остались лежать грудами тел на брегах Арнуса.

А далее была Кортона, откуда открывался прямой путь на Рим. А правее, по Фламиниевой дороге шла другая, ещё большая армия. И уже приходили известия из Региума и Брундизия, подле которых дозорные приметили выброшенные на берега неприятельские отряды.

Рим должен был подвергнуться нападению сразу со многих сторон, дабы не дать возможности сосредоточить на каком-то одном направлении армию в полмиллиона воинов, какую сумел собрать в тому времени Вечный город. Рим обречён был сделаться мухой, завязнувшей в паутине. Аландр плёл липкую сеть с тем искусством, что даровано лишь величайшему стратегу.

В этот день лагерь был разбит под ничтожной Цезеной. День клонился к вечеру, потому Аландр был у себя…

Он встретил подошедшего Гумия холодным взглядом, словно бы говоря: что тебе?

— Поговорим? — спросил Гумий.

Аландр не стал спорить, кивком головы указав на пару брошенных подле шатра барабанов, какими в атаке задавали темп шицзу. Сам он продолжал разговор с князем из племени хуннов, какого, если Гумий не ошибался, звали Сюйбу. Посвящённый не принял приглашения, но упрямо остался стоять, подчёркивая всю значимость своего визита.

Это вызвало едва приметную усмешку у Аландра. Оскорбительную. Как оскорбительным было и то предпочтение, какое Аландр отдал ничтожному варвару.

— Юльм, я должен поговорить с тобой! — твёрдо произнёс Гумий на языке атлантов, варвару не понятном.

— Хорошо, — ответил Аландр. Нагнувшись, он что-то негромко сказал так, чтобы его слова слышал лишь дикарь. Тот кивнул и, поклонившись Гумию, направился прочь. Зато из-за шатра вдруг объявился Кеельсее, одаривший собратьев улыбкою невинного чада.

Не спрашивая приглашения и даже не здороваясь, Кеельсее устроился на том самом барабане, какой Аландр предлагал Гумию. Троица обменялась взглядами: Аландр — насмешливым, Кеельсее — наигранно непонимающим, Гумий — плохо скрывая ненависть. О, как он ненавидел этих двоих: Юльма, вечно убеждённого в своей правоте и своей силе, и Кеельсее, не убеждённого абсолютно ни в чем, но всегда сильного и для себя правого! Как ненавидел!..

— Говори, — сказал Аландр. — Если есть, что сказать.

Кеельсее по-настоящему или притворно, — демонстрируя, что происходящее не представляет для него интереса, — зевнул.

Говорить? Как бы не так! Гумий хотел повернуться и уйти прочь. Но что-то остановило его. Злоба — к тем, кто вечно им помыкали, ставя ниже себя. Его, беззвучно вынесшего пытки в Доме Порядка!

— Есть! — Инстинкт самосохранения кричал: молчи, но Гумий вымолвил роковое слово назло этому самому инстинкту, а заодно тем двум, кто считали его ничтожеством. — Есть…

— Так говори, — спокойно повторил Аландр.

— И скажу! — Гумий ощутил, как к сердцу подступает злоба, тяжёлая, словно многодневное похмелье без надежды на спасительный бокал вина. — Скажу! Ты думаешь, что это ты ведёшь Игру?! Думаешь, ты…

Воин покачал головой.

— Я в ней участвую. Мы все знаем, кто её ведёт.

И тут Гумия прорвало.

— Так ты согласен быть ничтожной пешкой?! Ты… Ты не понимаешь, чего она хочет… Ты не понимаешь, кто она! Она стремится уничтожить этот мир, наш новый мир.

— Переделать, — поправил Аландр.

— Нет!!! — яростно, истово веруя в собственные слова, закричал Гумий. — Именно уничтожить! Она — ехидна, уничтожающая всё! Она уничтожила Атлантиду!

— Чепуха! — усмехнулся Воин. — Тут постарался Кеельсее.

Интриган не стал отрицать обвинение, с едва приметной усмешкою дёрнув бровями.

— Первой начала она! — закричал Гумий. — Ты — слепец! Это она и Чёрный Человек уничтожили Атлантиду! Тебе нужны доказательства?!

— Пожалуй, — согласился Аландр. — Хотя, зная её, нетрудно поверить. Впрочем, это был далеко не идеальный мир и пресный. А потом, разве это что-то меняет? Разве это теперь уже что-то меняет?! Зачем ворошить прошлое? Зато впоследствии, когда ты помогал Русию и Командору захватить Землю, она пыталась спасти её.

— Слепец! — взвился Гумий. — Ты околдован этой ведьмой! Знай же, это она подтолкнула Чёрного Человека, и тот спровоцировал Русия начать борьбу за власть, сам не подозревая, что он лишь пешка в чужой игре! Это она после победы избавилась от всех: от врагов и от союзников. Она захватила тебя, она устранила своих любовников, всех троих! Она и сейчас крутит всеми нами.

Гумий выдохнул эти слова торжествующе, не сомневаясь, что своим обличением произвёл должное действие. Но Юльм холодно усмехался в ответ, а Кеельсее позёвывал, словно происходящее его совершенно не касалось.

— Вы — идиоты! — разрывая воплем горло, закричал Гумий. — Вы — игрушки в её руках. Вы помогли ей однажды и готовы помогать вновь. Она — дьявол, предрекающий гибель. Где Леда, там смерть! её игра насквозь пропитана смертью!

— Все умирают, — равнодушно заметил на это Аландр. — Каждый обречён умереть!

— Не хочу! Не хочу! Вы жалкие люди, согласные быть игрушкой этой смазливой девки! Ваша гнилая философия не стоит ломаного гроша! А сами вы — тряпки…

Смешок Кеельсее остудил пыл обличителя ранним снежком.

— И что? — полюбопытствовал тот. — Каждый сам выбирает собственный путь.

— Разве это что-то меняет? — поддержал Аландр. — Разве это