Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Но проверять его на деле тебе не хочется!

На этот раз компьютер не стал спорить.

— Положим. Но разве я могу довериться тебе?..

— Как и я тебе! — вновь перебил Русий. — Но нам придётся, если хотим выжить, довериться друг другу. Я приведу «Утреннюю звезду» в нужную точку, воспользуюсь вашим оружием. После этого вы получите материальное вознаграждение, суть которого мы обсудим на месте, и удалитесь.

— А если у меня возникнет желание вернуться? — осторожно полюбопытствовал Ттерр.

— Я предусмотрел это и, отправив корабль прочь от планеты, изменю её координаты.

— Допустим. — Механический голосок приобрёл вкрадчивые оттенки. — Но если предположить другое, и ты вздумаешь уничтожить корабль…

Русий не обиделся. Каждая из договаривающихся сторон была вправе не доверять.

— Я покину планету вместе с кораблём и буду оставаться здесь до тех пор, покуда ты не убедишься, что ни одна функция жизнеобеспечения мной не нарушена и что тебе ничего не угрожает.

— Неплохо задумано. Но какая лично мне выгода от всего этого?

— Ты продолжишь функционировать.

Ттерр испустил звук, должный обозначать вздох.

— Быть механическим болваном — не столь приятное занятие, как ты думаешь.

— У тебя есть другие пред… — начал было Русий и тут же осёкся под влиянием неожиданно посетившей его мысли. — Хорошо, я предоставлю в твоё распоряжение тело с могучей сутью, каким ты можешь завладеть и воскресить себя.

— Кислородный литинь?

— Какая разница! Трансформируешь его, как угодно.

— Любопытное предложение … — протянул Ттерр. — Какие гарантии?

— Никаких! Только моё слово и ненависть к этому существу.

Ттерр сладко причмокнул.

— Ненависть? Это хорошо! Тогда, полагаю, ты и впрямь исполнишь своё обещание, а значит, можно считать, что мы договорились. Только не пытайся меня обмануть!

— Взаимно, — ответил Русий, сознавая, что обмануть попытается каждый…

Джамповые ускорители неощутимо швырнули гигантский корабль вперёд — через бездну пространства, через считанные мгновения. Тем они и хороши — джамповые ускорители, что останавливают, почти абсолютно, течение времени, бросая комок материи прямо через созвездия, туманности и галактики, в пасть Льва, меж сцепленных рук Близнецов, шлепком по голому заду Девы.

Кеельсее протянутой рукой вывел «Утреннюю звезду» в систему звезды М-1214967. Звезда слепила, выжигая глаза, огненными солнечными лучами. Словно пыталась спасти своих неразумных и беспечных детей. Русий засмеялся, отогнав ото рта белесоватые облачка хлористой смеси, предвкушая забаву. Вот так же совсем недавно он сжёг дезинтегрирующими лучами беззащитный Марагас. По сравнению с ним Земля — сущий младенец подле размахивающего дубиной дикаря. Вернее, дикарь подле космического рейнджера.

— Вон она. — Слова были обращены к Уртусу, старшему помощнику капитана, стоявшему подле зрентшианца у иллюминатора. Ттерру подсказка не требовалась. Проанализировав данные спектрографов, он уже обнаружил в атмосфере третьего от звезды шарика ядовитый для тумаитов кислород.

Электронный мозг отключил джамповые ускорители, перейдя на фотонные двигатели. Земля приближалась медленно, неотвратимо, смертью. Русий прильнул к окуляру телескопического прицела, выискивая нужную точку. А вот и она — кусок суши к северу от озера, названия которого — Тразимен — Русий не знал. Вот он, как на ладони, лагерь воинства Леды.

— Ттерр, помни наш договор. Мне нужен точечный удар. Эта планета не должна пострадать. Я хочу избавиться лишь от небольшой части её обитателей.

— Я честно соблюдаю договор, — солгав, ответил компьютер, прекрасно сознавая, что обманывают и его. — Готовность — двадцать секунд.

— Отлично.

Русий сомкнул веки, припомнив, что с Марагасом управились за двадцать семь. Двадцать секунд — это очень много. Если Ттерр активизирует дезинтеграторы более чем на секунду, Земле не поздоровится. На месте скального хребта вспухнет гигантская впадина, из какой выльются потоки магмы, прокладывая себя протоки сразу к двум морям. Когда же огонь достигнет воды, произойдёт взрыв: вода и огонь любят друг друга лишь на расстоянии, при соприкосновении взрываясь бушующей ненавистью.

Не имеет значения! — решил Русий. Не страшно, даже если пострадают окрестные земли. Что-то да останется. И этим чем-то будет владычествовать он, сильнейший из Посвящённых.

Русий вспомнил, что не предупредил о начале атаки Кеельсее, усмехнулся: он и не забывал об этом. К чему исполнять пустые обещания. Кеельсее сделал своё дело, Кеельсее может уйти. Навсегда. А потом он отправит туда же, в никуда и «Утреннюю звезду» вместе с Ттерром, волком косящим в сторону литиня Уртусом и легионом кровожадных тварей.

— Десять секунд! — сообщил Ттерр. — Девять, восемь…

Зрентшианец поймал краем глаза неуловимое движение офицера Уртуса, перехватил его руку с излучателем и разрядил оружие в собственное брюхо тумаита. Разложив время, растянуто хрипящее отсчётом очередной секунды, Русий изрешетил, тянущихся к поясным кобурам шестерых астронавигаторов и застывшего с раскрытым беззубым ртом штурмана.

— Семь! — не своим голосом взвизгнул Ттерр.

Яркая вспышка, ярче солнца, заставившая на миг зажмуриться, опалила рубку.

Когда Русий открыл глаза, умерщвлённые им тумаиты, как ни в чём ни бывало, восседали в своих креслах, а Ттерр продолжал отсчёт, но уже не обратный, мерно бубня: девять, одиннадцать. Он дошёл до двадцати, но не остановился, а продолжал, тягучею песнью: двадцать два, …тридцать три, …сорок четыре…

Не веря самому себе, не понимая, что происходит, Русий подбежал к иллюминатору. Земля стремительно удалялась. А это значит, что некая могущественная сила включила обратный отсчёт времени, нарушив ход отражённого отсчёта, что запустил Русий. И нетрудно было догадаться, что за сила. И это значило, что отсчёт доползёт до того самого момента, как он вновь очутился на «Утренней звезде» и приговором провозгласит ту сотню последних мгновений, какую ему удалось оборвать лишь на самом последнем. И времени, стремительно пожираемого, почти не оставалось. И отчаянно жгло руку.

Русий рывком сдёрнул с пальца докрасна раскалившийся перстень. Тот взорвался, взорвав хлористое пространство рубки огненным смерчем, слизнувшим всё живое. Зрентшианец зарычал от боли и ярости. Теперь он уже не мог связаться ни с отцом, ни с братом, телепортироваться к ним через оси координат ттулов. Теперь гибель была неотвратимой, ибо время пастью-коло пожирало Силу. Теперь…

— Кеельсее! — что есть сил заорал Русий, понимая, что теперь, без участия демона ему не докричаться до преданного — не ему, а им — союзника.

Но тот вдруг ответил сразу, откликнувшись сквозь черноту.

— Слушаю, Русий.

— Вытащи меня! Эта сука вновь перехитрила меня! Вытащи!

Кеельсее перебросил чрез пустоту дробный смешок.

— Но разве ты не намеревался обратить меня в ничто?

Отпираться было нелепо, и Русий заорал.

— Да! Да! Я был не прав! Я извиняюсь! Я отслужу! Только помоги мне! Помоги!!! — провыл он, оборвав крик и внимая гулко обдающейся в висках тишине.

Помоги! — орала она.

— Хорошо, — ответил тишине Кеельсее. — Так и быть, в этот раз