Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

дорогой парчи, соболиный тулуп, высокие сапоги из верблюжьей кожи, он чем-то походил на гривастого льва саванны. Рядом с ним на топчан неловко примостился юноша, одетый похожим образом; но если в первом случае дорогие обновки смотрелись естественно и украшали, то во втором являли собой прямо противоположное. Парень выглядел как тощая сардина, зачем-то завернутая в яркую дорогую упаковку. Он совершенно не умел себя подать, движения его были скованными и искусственными, а на лице застыло неприятное выражение – то ли холодность, то ли надменность. Впрочем, это было вполне простительно для богатенького избалованного сынка.

Работа в Дромедаре приучила Артура судить людей по внешности, хоть он раньше старался никогда так не делать. Вот и сейчас в голове своей уже составив некоторое суждение, он приблизился к гостям и почтительно улыбнулся.

– Добро пожаловать в «Одногорбый верблюд», дорогие господа. Пусть на вашем пути…

– Новичок в Дромедаре? – мягко перебил его мужчина. Оказалось, что у него приятный голос, в отличие от многих других армутов.

– Да, господин.

– Как тебя зовут?

– Тахир, – секунду поколебавшись, ответил юноша, немного удивленный тем фактом, что столь важного гостя заинтересовала его скромная персона.

– Превосходно. Я здесь постоянный клиент, ибо всей душой ценю местную кухню. Посему, мой славный алмаз, мы будем часто встречаться.

– Рад это слышать, – вежливо ответил Артур.

– Если позволишь, я сделаю заказ. Я буду горячий лаваш с инжиром и тонкими ломтиками вяленого мяса газели, тушеного серого варана в чесночной глазури с цветной капустой, страусиное яйцо пашот «Страсти кочевника», горку жареных муравьев с розовой солью и розмарином, крепкий зеленый чай с молоком кобылицы и курдючным салом, а также порцию рахат-лукума с желтыми скорпионами.

Артур слегка наклонил голову, показывая тем самым, что запомнил заказ. Он был почти наверняка уверен в том, что большая часть блюд окажется выброшенной в пустыню (в Мире чудес не было мусорных баков, все выносили наружу). Богачи любили заказывать много и обильно, но единственно для того, чтобы щегольнуть друг перед другом своими богатствами. В этом они напоминали павлинов, распускающих хвост перед самками. Однако едва притронувшись к яствам, эти богатые привереды тут же заставляли официантов унести блюда прочь.

– А что будет молодой господин? – учтиво поинтересовался Артур, мельком взглянув на бледного юношу, который при этом простом вопросе как-то мрачно насупился.

– Мой спутник весьма разборчив, – извиняющимся голосом проговорил мужчина. – Принеси ему простой воды и две пресные лепешки.

Артур искренне удивился внутри себя; действительно, надо было обладать особой разборчивостью, чтобы в таком известном и роскошном заведении желать отведать обыкновенных лепешек и воды, то есть самой незамысловатой еды, которую любой бедняк и так без труда найдет в своем доме. Но желание клиента – закон, посему Артур, не решаясь возражать, отправился на кухню. Здесь его незаметно подловил Саиб.

– Будь осторожен, мой друг, – тихо прошептал старший. – Считаю своим долгом предупредить тебя. Боюсь, тебе достался не самый лучший клиент Дромедара.

– Ты про юного господина? – недоумевая, поинтересовался Артур, вновь скользнув по странной парочке взглядом.

Саиб с грустью усмехнулся.

– Отнюдь. Про его хозяина.

– Хозяина?

– Точно так. Тот, что постарше, – один из самых отвратительных персонажей, каких только могла породить пустыня. Господин Мурджан по кличке Мясник. Рядом с ним сидит, увы, его несчастный раб.

– Вот как? – удивленно прошептал Артур. Удивительно, но его обычной проницательности в этот раз не хватило, чтобы разгадать подноготную своих клиентов. – А за что его прозвали Мясником? – поинтересовался он, хотя в глубине души подозревал, каким будет ответ.

– У него ни один раб не живет дольше двенадцати месяцев. Ровно столько, сколько обычно дают быкам, перед тем как отправить на убой.

При этих словах Саиба Артур почувствовал легкую тошноту и головокружение. По сравнению с этим жестоким человеком господин Ролли казался даже милосердным. Любопытно, но теперь, услышав предостережение друга, Артур начал подмечать в своем клиенте новые черты, ранее ускользнувшие от его внимания: улыбка мужчины была учтивой, но цвета лесных каштанов глаза смотрели холодно. Порою, когда мужчина изредка косился на юного спутника, взгляд его как бы заволакивался туманом, становился менее осмысленным, и от того более страшным. Создавалось впечатление, будто в этот момент сознание напрочь покидает его голову. Сейчас он казался сытым львом, но хорошая фантазия вполне могла нарисовать иную картину – как ненасытное животное терзает когтями новую жертву. Юноша рядом с ним теперь выглядел не надменным и холодным, а, напротив, печальным и затравленным.

Неужели чужое мнение и слова подчас так влияют на способность восприятия других людей? В данном случае, речь идет о словах Саиба. Артур легонько встряхнул головой, дабы прогнать наваждение.

Между тем, блюда, заказанные таинственной парочкой, постепенно приготовлялись, и Артур по очереди приносил их гостям. Теперь ему уже куда сложнее давалось вежливое выражение лица, и в какой-то момент, когда господин Мурджан что-то вкрадчиво произнес своему невольнику, а тот вздрогнул так, что одна из хрустальных вазочек с имбирем упала на пол и разбилась, Артур и вовсе не сдержался, резко подняв голову и с искренней неприязнью покосившись на мужчину. Тот, к счастью, ничего не заподозрил. Грациозно наклонившись, господин сам поднял осколки и, завернув их в салфетку, снисходительно улыбнулся Артуру:

– Мы весьма неуклюжи, изумруд пустыни.

Клипсянин ничего не ответил, но лицо его столь красноречиво выражало отвращение, что господин Мурджан, взглянув на дерзкого официанта, удивленно приподнял брови. Артур поспешно отошел от опасного достархана; в мыслях его навязчиво мелькал ненавистный образ господина Ролли, который, казалось, невозможно было забыть. Проклятый Мир чудес со своим рабством! И зачем, зачем только он вновь забрел сюда?

Еду свою господин Мурджан поглощал неспешно и лениво, как пресыщенный зверь, который знает, что у него полно своих запасов; целый час у него ушел на то, чтобы прикончить лишь треть блюд. Затем богач милостиво разрешил подать воду и лепешки своему несчастному спутнику, который, очевидно, все это время ужасно страдал от мук голода. Это было понятно по его диким алчущим взглядам, украдкой бросаемым в сторону многочисленных тарелок хозяина. Теперь Артур понял, что одежда нелепо смотрится на юноше именно потому, что тот чрезмерно худ и бледен. Невольник с тоскливым выражением лица следил за тем, как роскошные блюда появляются перед его носом и вскоре исчезают, отнюдь не принося ему столь желанного утешения.

Артур был не в силах на это смотреть, и в какой-то момент сострадание и человеколюбие в его сердце возобладали над предосторожностью. На свой страх и риск он вместо воды налил бедному юноше сладкого инжирного компота, а в лепешки незаметно просунул тонкий кусок