Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

и подошел к раздвижному окну. Полная луна стояла над Миром чудес, еще не сгнившие колосья загадочно подсвечивались в ее сиянии, палаточный город колыхался на ветру, как корабельный флаг, и пустынная степь, прежде так манившая юношу, внушала ему теперь почти физическое отвращение, ибо Артуру вдруг показалось, будто он снова в неволе, только на сей раз сам город коварно поработил его, поймав в свои сети.

Сердцем он чувствовал, что где-то далеко Диана тоже, возможно, смотрит на эту самую безмолвную луну, думая о нем. И он без конца воскрешал в памяти ее драгоценный образ, нежные розовые губы, тонкий стан и глубокие как омут серые глаза, полные невыразимой прелести. Подать бы ей весточку, что с ним все в порядке, что он жив, здоров и уже давно выбрался из Доргейма… Юноша страстно тосковал по своей подруге, особенно теперь, когда жизнь его более-менее наладилась. Но вот поток грустных мыслей был прерван, ибо кто-то настойчиво поскребся в бамбуковую ширму.

– Кто там? – рассеянно проговорил юноша, все еще не отрывая мечтательного взгляда от темного ночного неба.

– Саиб. К тебе можно?

– Да, заходи.

В комнату бесшумно вошел старший, неся в руке зажженную свечу. Честное благородное лицо его выглядело печальным и задумчивым.

– Ты сегодня не ужинал с нами, – с мягким укором произнес он, испытующе взглянув на Артура своими пронзительными оливковыми глазами. Клипсянин смущенно покраснел и опустил голову.

– Да, – тихо сказал он, совершенно не желая что-либо объяснять. Ему было неловко, что не далее как час назад он безо всякого на то права участвовал в роскошном пиршестве, в то время как его друзья довольствовались скромным ужином. Саиб подошел к нему ближе; густые соболиные брови его были сдвинуты так, что казались сросшимися на переносице.

– Ты мой друг, Тахир, – проникновенно начал он и вдруг замер, беспокойно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Ему показалось, будто на отдалении прозвучал какой-то загадочный скрип. – Не люблю бурсу за излишнюю слышимость, – пожаловался он. – Но позволь, я продолжу. Как твой друг, я считаю себя вправе дать тебе совет.

Артур поднял голову и вопросительно посмотрел на старшего.

– Слушаю тебя.

– В одной чалме двух голов не бывает.

– Что?

– Орел с вороною не толкует.

Саиб, как истинный армут, предпочитал использовать в своей речи иносказательность, однако Артур сейчас не желал разгадывать ребусы.

– Ах, Саиб, выражайся яснее! – с досадой воскликнул он.

– Хорошо, я попробую, мой непонятливый друг. Как нет пользы от колец в ушах для дикого осла, так нет пользы от женщины с важной осанкой, если она лукава в словах своих, – смущенно пробормотал Саиб, искренне пытаясь облечь абстрактные слова в доступную для собеседника форму. Артур улыбнулся, ибо витиеватая речь старшего позабавила его.

– Ты осуждаешь мою дружбу с госпожой Оридиан, да, Саиб? – прямо спросил он, так как всегда предпочитал искренность.

– Я лишь считаю своим долгом предупредить тебя. Мы не имеем права находиться на короткой ноге с посетителями, это приведет нас к погибели. Как мотыль, который летит к огню…

– Прекрати, Саиб! Просто она помогла мне, и я в какой-то степени перед ней в долгу. Неужели ты думаешь, что мне теперь следует всякий раз, проходя мимо, шарахаться от ее стола? И потом, мне кажется, мы подружились с ней.

При этих словах Саиб вцепился обеими руками в свои длинные черные волосы и горестно простонал:

– О, пески! Ты глуп, как новорожденный птенец куропатки, прости меня за резкие слова! О какой дружбе может идти речь, госпожа вовсе не тот человек, к которому применимо это понятие. Я скажу тебе одну вещь, пусть даже за проступок сей мне отрубят правую кисть: хозяйка заприметила тебя сразу же, в первый день твоего появления в Дромедаре! Она наблюдала за тобой, терпеливо выжидала, как коршун свою добычу, а потом в наиболее благоприятный для нее момент попросила, чтобы именно ты обслужил ее достархан! Ваше знакомство вовсе не является случайностью! И вступилась она за тебя не из-за душевной доброты, ибо (и я в этом искренне убежден), как раз-таки души у нее нет! Госпожа заинтересовалась тобой, но не как человеком, с которым приятно вести праздные беседы, а как женщина может заинтересоваться мужчиной, со всей страстностью и своевольностью богачки, которая привыкла, что ей все позволено. Все то время, что мне доводилось работать в Дромедаре, я наблюдал следующую картину: хозяйка выбирает себе среди новеньких официантов подходящую кандидатуру, общается с ним, втирается в доверие, а потом… Происходит нечто странное… – При этих словах Саиб взволнованно понизил голос. Артур удивленно воззрился на старшего.

– И… Что же происходит?

– Они пропадают, Тахир. Из ресторана, из Мира чудес… С некоторыми из этих несчастных я поддерживал дружеские отношения, и если бы с ними все было в порядке, они непременно нашли бы меня и рассказали, что произошло. Но их нет, словно песчаная буря в одночасье похоронила их в пустыне. Они исчезали так внезапно и неожиданно, что у меня порой возникают сомнения – а существовали ли они вообще в действительности? Был ли Рашит, Осман, Бешмек? Или они только привиделись мне? Я, конечно, не могу с уверенностью утверждать, что именно госпожа замешана в этих загадочных исчезновениях. Точно ясно лишь одно: все пропавшие тесно общались с госпожой Оридиан. А ты… Ты мне искренне нравишься, Тахир, и я не могу оставаться молчаливым наблюдателем и никак не предупредить тебя.

– Она всегда выбирала кого-то из официантов?

– В основном, да. Из новичков.

– И в этом можно проследить какую-то закономерность? Я имею в виду, по каким критериям она выбирает?

Саиб глубоко задумался.

– Сложно сказать. Осман, например, был бедняком, так же как и Рашит. А Бешмек пришел в Мир чудес из Полидексы, и я мало про него знаю. Но мне кажется, хозяйка выбирает по внешности.

Артур внимательно выслушал Саиба, и на красивое лицо его легла тень.

– Твои слова смутили меня. Мне в голову не приходило, что пришлый бродяга вроде меня способен заинтересовать одну из самых влиятельных женщин Мира чудес. Даже сейчас, после твоего рассказа, я с трудом могу в это поверить. Тем более что она ни разу не давала мне понять, что…

– Да, да, поверь, я знаю, что говорю. И если ты столь слеп, что не разглядишь себя в зеркале, то другие вполне умеют пользоваться глазами и видеть, что ты строен и гибок, как дикий тростник, лицо твое красиво, как у горной серны…– Саиб погрузился в чарующий мир иносказаний и колоритных цитат, но Артур, вконец смущенный и озадаченный подобными