Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Но как ты узнал, что я здесь? – спросил Пенрик.

Аделис фыркнул.

– Сначала корабль, на борт которого ты сел в Тригони, прибыл в Вилнок и пожаловался на нападение. Команда отбила его ночью, и, возможно, он пришел ненамного позже, чем тебя доставили на Лантиеру, хотя потребовался еще день, чтобы описание пропавшего пассажира достигло ушей тех, кто тебя знал. Потом какие-то рыбаки поймали в сети твой сундук, не смогли открыть и притащили Никис. Которая не обрадовалась. – Аделис поморщился. – Затем объявилось адриакское торговое судно с поврежденными бочками для пресной воды и ужасной историей своего бегства, которая исказила тебя почти до неузнаваемости – но только почти. Один раз – случайность. Два – совпадение. Три – больше напоминает послание, которое не следует игнорировать. – Он прочистил горло. – И, конечно же, Никис. Очень расстроенная. Которую тоже не следует игнорировать.

– О, – сказал Пенрик. Ему было приятно. Тревожно, но приятно.

Аделис потер затылок и хмыкнул.

– То, что мы первым делом выудили тебя из гавани, смешало все мои планы. Вечно так бывает. Но, думаю, я все равно смогу сделать кое-что интересное.

Он не выглядел слишком огорченным.

Аделис подозвал безбородого молодого офицера и велел проводить Пенрика и сестер Корва в генеральскую каюту.

– Достаньте им все, что понадобится.

Молодой человек повел Пенрика и его подопечных прочь по оживленной палубе. Размахивающий руками Аделис вновь стал средоточием суеты, люди бегали туда-сюда, торопливо поднимали новые сигнальные флажки. Пен подумал, что править кораблями намного сложнее, чем их топить. Но с этого корабля его хотя бы не сбросят.

* * *

Каюта Аделиса располагалась в углу на корме и оказалась еще теснее гроба, в котором Пен путешествовал на первом корабле. Однако здесь имелась крепкая койка, а не гамак, которая быстро превратилась в складной стол для таза и воды, что принес по просьбе Пена их помощник, а также еды – или по крайней мере пайков. Пен позволил девочкам выбрать первыми, а потом, голодный до спазмов в желудке, проглотил оливки, черствые хлебные галеты, сухофрукты, сыр, снова оливки и даже рыбную полоску.

Они с Дез лично снабдили всех намного более чистой питьевой водой, чтобы разбавить крепкое армейское красное вино; это стоило того, чтобы попотеть. Каждый по очереди экономно воспользовался тазом, куском мыла и полотенцем, и Пен пожертвовал остаток пресной воды из кувшина, чтобы намылить и промыть слипшиеся волосы.

Из чистых тельняшек и сплетенных жгутов получились отличные скромные платья для девочек, хотя те заявили, что хотят сохранить мальчишескую одежду как ценную добычу. Пен без сожаления расстался с туникой и штанами, в которых его поймали – они не были новыми и сильно износились, – но задумался, как скоро девочки осознают, что мешок с одеждой и едой, которого они лишись, когда на них напали на пляже, вмещал последнюю работу их матери.

Уже собираясь с отвращением снова надеть влажные грязно-зеленые обноски, Пен удивился, когда помощник принес и вручил ему аккуратный узел с его собственной одеждой из Вилнока.

– Мадам Никис прислала их с генералом, – гордо сообщил молодой офицер. – Она очень ему верит.

Тонкое льняное белье. Узкие коричневые брюки. Летняя туника его ранга и Ордена: бледная льняная рубашка без рукавов, единственная неудобная деталь – посеребренное ожерелье, поддерживающее высокий ворот. С разрезами от бедра, она спускалась до икр; разрезы и подолы были отделаны лентой, расшитой священными животными Бастарда в Орбасе: крысами и воронами, чайками и грифами, какими-то непонятными насекомыми, намного более симпатичными, чем в жизни. К рубашке прилагался плетеный пояс: белая и кремовая нити свидетельствовали о ранге старшего святого, а третья, серебряная нить говорила – или предупреждала – о статусе храмового чародея.

Каждый стежок, каждая ниточка была любовно спрядена, соткана и сшита Никис. Надеть эту рубашку было все равно что скользнуть в ее объятия. Кроме того, Пен получил возможность преподать небольшой урок квинтарианской теологии девочкам, которых заинтриговали значимые детали, но еще больше увлекли резвящиеся существа.

Вместе с одеждой на его плечи будто снова легли ранг и призвание – не изнутри, где они пребывали всегда, но снаружи, судя по тому, как юный офицер отступил на полшага с новым уважением. Или с осторожностью.

Хорошо, промурлыкала Дез. Нам давно пора получить причитающееся.

Очевидно, за стенами каюты не вспыхнуло яростное сражение. Некоторое время назад Пен слышал скрежет, с которым спустили корабельный каменный якорь; это была прямая противоположность головокружительной атаки на обреченную мишень. Если таковые остались.

Когда они снова вышли на палубу, Пен быстро узнал, что Аделис отправился на берег для переговоров с кворумом, который удалось поспешно собрать гильдии и городскому совету. С собой он взял почетный караул из нескольких сотен крепких, до зубов вооруженных солдат. Другие корабли покачивались на воде, пока мирные, но настороженные. Мелкие лантийские суда рассеялись, будто вспугнутые утки.

Пен встал у обращенного к суше поручня. В порту царил полный хаос. Пять кораблей потоплены у причала, полузатопленная галера Фалуна лежит на боку, три еще дымятся, обугленные обломки одного пирса обрушились в воду, большая часть портового района сгорела дотла; работы для орбасского флота действительно почти не осталось. Половина кораблей и капитанов гильдии была в море, и она не могла оказать сопротивления. Скорее всего, город уцепился за предложение переговоров.

Ожидая развития событий, Пен уговорил помощника провести им с девочками экскурсию по боевой галере. Однажды Аделис уже показывал ему завораживающую сложность этого судна – несколько месяцев назад, когда галере проводили зимнее обслуживание на верфи Вилнока, – и потому многие узнали храмового родственника своего генерала, заставив Пена отвечать на приветствия вежливыми знамениями и благословлениями. Отдыхавшие на скамьях гребцы были армейскими добровольцами, а не рабами; как и солдаты, они видели в Пене не угрозу, а талисман. То же самое относилось и к его подопечным, которые их забавляли. Хотя некоторые люди, сходившие посмотреть на свою прежнюю цель в Ланти, бросали на чародея опасливые взгляды.

Аделис не любил терять времени даром, и потому Пенрик не удивился, когда к закату тот вернулся на «Око Орбаса». Характерная слабая усмешка, блуждавшая по его лицу, когда он взобрался на борт, свидетельствовала о хорошем настроении генерала, что, похоже, воодушевило приветствовавших его людей. Пен отнесся к этому с большей настороженностью, но объяснение он получил, лишь когда они вместе собрались за ужином.

Под выгнутым навесом, укрывавшим часть кормы, при свете висячих фонарей, они уселись, скрестив ноги, на подушки и насладились корабельным пикником, который оказался намного лучше обеденных пайков. Девочки устроились у ног Пена. Пен