Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Не задумываясь, Пен включил ночное зрение и огляделся. Здесь Фалум перевозил ценный человеческий груз. Пен понял это по длинным рядам ножных кандалов, пристегнутых к скобам в корпусе корабля.

Пусто. Фалун еще не загрузил судно.

Бастард, я мог потопить этот проклятый корабль еще той ночью!

Пен рухнул на колени. Это была не совсем молитва. Лорд господь Бастард, я посвящаю этот день тебе. Надеюсь, ты получишь удовольствие. На самом деле, можешь забрать себе всю эту отвратительную неделю…

Если не считать двух сестер, что с надеждой ждали его в лодке снаружи. Этот божественный дар Пен сохранит. А потому он не мог позволить себе кататься по палубе комком ярости и отчаяния и колотить ногами, словно очень опасный двухлетний ребенок.

Не стоит, промурлыкала Дез. Сам знаешь, мы, опытные матери, умеем пресекать подобные выходки.

Я бы предпочел не выяснять подробности.

Вздохнув, он поднялся на ноги и вернулся на верхнюю палубу. Пленников, которые могли бы стать командой, нет. Корабль слишком велик, чтобы управлять им в одиночку. Что дальше?

Если ты опять вспомнишь тех дельфинов, я дам тебе пощечину, пригрозила Дез.

Вопреки всему губы Пена изогнулись. Думаю, это шикарная идея…

Выйдя на солнечный свет, Пен обнаружил, что дальше его ждала встреча с капитаном Фалуном, который вышел из задней каюты и остановился, изумленно уставившись на гостя.

– Ты!

Пен почесал голову, мокрую, липкую и зудящую от морской воды.

– Знаешь что, – непринужденно сказал он на высшем рокнарийском – стиль общения ученого со слугой был приятно оскорбительным, – у меня выдался чрезвычайно трудный день. И не стоит его усугублять.

Разумеется, Фалун не стал слушать. Люди редко слушали. Вместо этого он шагнул назад, схватил острую саблю со стойки на стене каюты, повернулся и кинулся на Пена.

Пен аккуратно разрезал надвое сложное нервное сплетение в подмышке Фалуна. Рука работорговца обмякла и повисла, сабля выпала из онемевших пальцев и с лязгом упала на палубу.

– Что за?..

Фалун споткнулся, потеряв равновесие, рука болталась на плече, словно тяжелый мешок, на удивление не причиняя боли.

Он больше никогда не поднимет меч. Или ложку.

– Я мог бы сделать то же самое с твоими глазными нервами, – сообщил ему Пен. – Теологически это даже не запрещено.

Несмотря на свой элегантный вид, Фалун заставлял повиноваться пленников-рабов – или управлял головорезами, которые заставляли повиноваться пленников-рабов – отнюдь не добротой и медлительностью. Взревев, он наклонился и схватил саблю рабочей рукой. Пен отпрыгнул от поднимающегося лезвия и резко порвал седалищные нервы Фалуна, после чего тот упал и больше не поднялся.

Конечно же на шум прибежали столпившиеся у поручня члены команды, а также слуга или раб из каюты, и Пену пришлось разбираться с ними. К счастью, на борту оказалось всего полдюжины людей, и их озадаченность происходящим дала Пену небольшое преимущество, которое он использовал по полной программе.

Он оглядел получившуюся в результате груду человеческих тел, бившихся у его ног, словно рыбный улов. Он мог бы столкнуть их всех за борт и утопить в гавани, как преданных чародеев. Мог бы. По крайней мере, физически. Теологическая грань: подобные убийства – отправка незрелых душ к их богам.

Вместо этого он перешагнул через стонущие тела, подошел к основанию грот-мачты и посмотрел вверх. Ряд штырьков для рук, воронье гнездо наверху. Дез заскулила.

Да, да. Корабль почти не качается. Потерпи, любовь моя. Он подтянулся и полез; на середине пути руки у него начали дрожать, и он понял, как сильно устал. Дез снова заскулила, но он добрался до голого насеста впередсмотрящего, не свалившись, обхватил ногами мачту и вцепился в нее.

Первым делом он проверил сестер Корва в их лодке. Они были на месте, по-прежнему покачивались в тени галеры. Пен помахал им. Они помахали в ответ, их поднятые лица были озадаченными, но полными надежды.

Потом он развернулся, чтобы посмотреть на берег.

Ничего себе, сказала Дез. Можно было принять это за изумление, но Пен решил, что это скорее восторг.

Три колонны черного дыма тянулись в небеса и смешивались вверху: одна от склада, одна от таможни и одна с пирса. Сам пирс и два пришвартованных у него корабля пылали. Точнее, на одном корабле поднимающаяся вода соперничала с нисходящим огнем. Пен не знал, что победит, но было очевидно, что корабль проиграет. Во всех трех случаях люди перестали бегать вокруг с криками и передавать ведра и просто стояли в отдалении маленькими группами, с мрачным изумлением наблюдая.

Богатый пиратский корабль поблизости тоже поживал не слишком хорошо – или, напротив, весьма неплохо, в зависимости от точки зрения. Пен решил, что это красивое зрелище – и, судя по одобрительному гудению Дез, она тоже так считала. Огонь с упавшей оснастки распространился на палубу и под нее, и матросы покидали судно, залезая в кренящуюся шлюпку или плывя к берегу при помощи сброшенных за борт досок либо брусьев.

Пен изучил оставленный им след хаоса. Вряд ли нам будут снова рады в Ланти.

Ой, вряд ли, согласилась Дез.

Ну и хорошо. Все равно мне не понравился этот город.

Пен выдохнул и принялся оглядывать гавань в поисках чего-то – хоть чего-нибудь, – что держалось на воде, было оснащено парусом и размерами уступало киту. Теперь у них была лодка, чтобы добраться до нового судна, и потому, благодаря всем его усилиям, дела хоть немного, но изменились к лучшему. Неужели, несмотря на все это, он загнал их в тупик?

Отблеск света и цветная вспышка в широком устье гавани отвлекли его внимание от зрелища на берегу. Пен повернулся и прищурился.

Это была галера. Цвет оказался парусом, который убирали, а свет – бликом на длинном двойном ряду мокрых весел, которые поднимались и опускались, разворачивая корабль к городу. Очередной рокнарийский работорговец? Нет, слишком узкий, слишком быстрый…

Это боевая галера, сказала Дез. Она не могла встревоженно выпрямиться, но Пен мог сделать это за двоих. Он встал и вгляделся, прикрыв глаза рукой.

Нет… не просто боевая галера… Одна, две, три… шесть, а за ними еще: семь, девять, десять… Следом тащились два пузатых грузовых судна, морской эквивалент обоза. Карпагамцы, наконец решившие вернуть себе остров? Или какой-то ратнаттский князь, явившийся за тем же? Внешне корабли больше напоминали современный седонийский стиль.

Дуновение ветра в мягком вечернем воздухе развернуло флаги на первом корабле.

…Что здесь делает половина флота герцога Орбаса?

И конечно, Пен узнал знамя командующего. В конце концов, Никис сама, с любовью, вышила его для своего дорогого брата.

Генерал Аделис Арисайдья,