Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— А если… — начал турок.

— Без «если», — оборвал его.

Не время для сомнений и предположений. План в действии, отступать поздно. Мои монстры уже во дворце, секретность нарушена, пути назад нет.

Джемал вздрогнул, как от удара. Потом сглотнул — кадык дёрнулся на тощей шее.

— Но всё-таки!.. — не унималась тень.

— Слушай, я действую по обстановке, — открыл глаза. — Нужна информация, сейчас её мало. Мои действия дадут новую.

— Но если шехзаде не свяжется? — голос турка дрогнул. В нём читалось беспокойство, почти паника.

— Это будет первой информацией, которую я смогу использовать, — покачал головой.

Прошло где-то два часа. Солнце уже встало, в комнату попали первые лучи — золотистые полосы на пыльном полу, тёплые пятна на стенах. Оконное стекло слегка дребезжало от утреннего ветра.

Желудок сжался от голода, напоминая, что я не ел почти сутки. В голове — лёгкий туман от недосыпа. Усталость — всего лишь физическое состояние, которое можно преодолеть силой воли. А вот голод и желание женщины — базовые потребности, на время заглушённые адреналином, но теперь вернувшиеся с новой силой.

Джемал сидел в углу, нервно постукивая ногой по полу. Тук-тук-тук — ритмичный звук раздражал, но я терпел. Каждая секунда тишины увеличивала его тревогу, каждая минута без связи с Зафиром усиливала панику.

— Он погиб… — скрипел зубами Джемал.

Лицо турка исказилось от напряжения, жилы на шее вздулись, кулаки сжались. Я же сохранял спокойствие: контролировал дыхание, держал пульс ровным. Мозг работал чётко.

— Нет, — покачал головой. — Хотели бы убить — сделали это. Нужна демонстративная казнь, так, чтобы те, кто поддерживают Зафира, увидели, что будет с ними дальше.

Логика проста и очевидна: Мехмет — не просто убийца, а политик. Ему нужен не труп брата, а урок для всех несогласных. Публичная казнь, медленная, мучительная смерть — вот, что утвердит его власть. Дуэль — идеальная сцена для такого спектакля. Но только одного не пойму: где их местная Амбивера? Почему не помогает?

— Артефакт! — повысил голос турок.

Джемал вскочил, глаза его расширились. Резким движением он достал средство связи. Артефакт засиял в руках пульсирующим голубоватым светом, комнату наполнил тихий гул. Средство связи активировалось.

— Я… — голос шехзаде дрожал. — В темнице… Ты безумец! Русский, ты…

Слова прерывались помехами, но смысл был ясен. Зафир жив, мои монстры добрались до него, хаос начался. В общем, план сработал. Первая фаза завершена, пора приступать ко второй.

— Молодец! — разорвал связь. — Настала наша очередь.

— Что? — уставился на меня Джемал.

Его лицо выражало крайнее удивление, граничащее с шоком. Он явно ожидал более длительного разговора, подробных инструкций, детального плана.

— Отправляй нас к своему бывшему господину в темницу, — ответил я. — И да, мы рискуем, но если я прав в своих предположениях… там не должно быть артефактов против пространственной магии.

Турок сомневался. Шансы на успех — где-то шестьдесят процентов, что уже лучше, чем «либо да, либо смерть».

Подошёл к Джемалу. В его глазах читалась внутренняя борьба, лоб покрылся морщинами от напряжения. Он понимал, что придётся перемещаться в неизвестные условия, возможно, прямо в ловушку.

Тень кивнула. Джемал раскинул руки, закрыл глаза. Его тело постепенно теряло чёткость очертаний, превращаясь в клубящуюся тьму. Она расширялась, охватывая и меня, создавая защитный кокон вокруг нас.

Я хрустнул шеей. Монстры готовы: Ам, Фирата, Тарим. У последних уже есть кристаллы, чтобы они смогли изменить форму. Моя тысячная армия тварей тоже в ружьё.

Заларак… Наконец-то источник полный, я смогу его использовать. Ещё белый ножик против магов четырнадцатого ранга. Но как бы было просто ввалиться во дворец всей толпой. Вот только Зейнаб могут спрятать или увезти, султан может свалить, а мне это не нужно. Да и ублюдок пятнадцатого ранга… Вот так, в лоб, у меня нет никаких шансов.

Наконец, нас накрыла тьма. Крайне неприятное ощущение, когда тебя разделяет на частицы. Вот у Лучшего намного более удобные перемещения: раз, и ты в другом месте.

Реальность собралась вокруг меня, восстанавливая целостность тела. Мгновение дезориентации, головокружение, тошнота — преодолел их усилием воли, сразу активируя магическое и духовное зрение.

Камера оказалась небольшой, сырой и тёмной. Стены из грубого камня, покрытые плесенью. Пол земляной, утоптанный, местами влажный. Потолок низкий, с железными крюками — для ламп или, возможно, для пыточных инструментов.

Зафир сидел, прислонившись к стене. Руки и ноги — в кандалах, тело покрыто ссадинами и синяками. Одежда порвана, испачкана. На лице — следы боя: опухший глаз, разбитая губа, засохшая кровь на виске.

Он увидел нас и дёрнулся — резко, неконтролируемо, как от удара током. Глаза расширились от шока, рот приоткрылся в беззвучном восклицании. Кандалы лязгнули, когда мужик попытался подняться.

— Не трогай! — остановил бросившегося к нему Джемала.

Взмах руки — резкий, властный, не терпящий возражений. И тень замерла на полушаге, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Я опустился на корточки рядом с Зафиром, сохраняя небольшую дистанцию. Осмотрел его внимательно, оценивая степень повреждений, состояние сознания, уровень истощения. Выглядел он вполне жизнеспособно.

Затем активировал духовное зрение сильнее, проверяя состояние его магического источника. Способен к бою, хоть и не в полную силу. Для задуманного плана вполне достаточно.

— Рад тебя видеть, русский, — произнёс шехзаде. — Ты всё такой же безумный и опасный, как раньше.

Попытка улыбнуться исказила его измученное лицо гримасой боли. Разбитая губа кровоточила, но в глазах мелькнул огонёк надежды. Тусклый, почти погасший, но всё же присутствующий. Зафир не сломлен окончательно — это хороший знак.

— Угу, — кивнул я. — Значит, смотри, какая ситуация. Я могу тебе помочь выиграть бой с твоим братом…

Говорил тихо, чтобы голос не разносился за пределы камеры. Стражники могли проходить по коридору, прислушиваться. Также я сканировал пространство магическим зрением, ища артефакты.

Зафир смотрел с недоверием. Его взгляд скользил от меня к Джемалу и обратно. Он явно не понимал, как тень императора оказалась на моей стороне.

— Невозможно! — оборвал турок.

Голос сорвался на высокой ноте, выдавая отчаяние за показным гневом. Кандалы звякнули, когда он дёрнул руками. Движение вызвало новую волну боли: лицо исказилось, дыхание сбилось.

Он потерял веру в себя, дал отчаянию победить. А мне нужен был другой Зафир — решительный, готовый к бою, жаждущий победы. Такого придётся создать, спровоцировать,