Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Я обернулся. Штальберг стоял в коридоре, нервно теребя золотую запонку на манжете — его фирменный жест, который выдавал волнение.

— Нам нужно обсудить кое-что. Зайди ко мне в кабинет.

— Ваше благородие, я устал. Давайте завтра.

— Это важно. Касается бюджета турнира и… одного кадрового вопроса.

Кадровый вопрос. Что ещё за кадровый вопрос? Кто-то из персонала накосячил? Кто-то из участников написал жалобу?

Я вздохнул.

— Хорошо. Пять минут.

Кабинет барона располагался на втором этаже административного крыла — в той части здания, куда обычные лекари и пациенты не заходили. Роскошный, как и всё, к чему прикасался Штальберг.

Дубовые панели на стенах — тёмные, благородные, наверняка стоившие целое состояние. Кожаные кресла — мягкие, глубокие, такие, в которых хочется утонуть. Массивный стол из какого-то экзотического дерева, размером с небольшую баржу. На столе — письменный прибор из серебра, несколько папок, хрустальный графин с чем-то янтарным.

Я вошёл — и замер на пороге.

В гостевом кресле, закинув ногу на ногу, сидел Денис Грач.

Он ел бутерброд. Обычный бутерброд с сырокопченой колбасой и сыром, явно принесённый из больничной столовой. Ел неаккуратно, торопливо, как голодный человек.

Крошки падали на дорогой ковёр — бордовый, с золотым узором, наверняка привезённый откуда-то из Средней Азии.

И было видно, что Грачу абсолютно плевать на этот ковёр.

На столе рядом с ним стояла чашка кофе. Грач отпил из неё, поморщившись от горячего, и поставил обратно, оставив мокрый след на полированном дереве.

Выглядел он так же паршиво, как и несколько часов назад. Серое лицо, тёмные круги под глазами, болезненная худоба. Мятый тёмный балахон, который он так и не снял. Но взгляд был другим. Дерзким. Насмешливым. Победным.

Взгляд человека, который знает что-то, чего не знаешь ты. И которому это нравится.

— Я, кажется, ясно сказал, — мой голос прозвучал холоднее, чем я планировал. — Вон из моей больницы.

Грач откусил ещё кусок бутера. Демонстративно прожевал, глядя мне в глаза. Проглотил.

— Твоей больницы? — он усмехнулся. — Насколько я помню, она принадлежит барону. Финансирует её вот этот милый господин, а ты лишь по бумагам главный.

Он кивнул в сторону барона, который стоял у окна с видом человека, готовящегося к трудному разговору.

— Илья, — Штальберг поднял руки в примирительном жесте. — Давай поговорим спокойно. Я знаю, что между вами… сложилось определённое напряжение. Понимаю, что он наговорил тебе неприятных вещей. Но у меня есть предложение, которое, я думаю, может устроить всех.

— Я слушаю.

— Ты сказал, что Грач не будет участвовать в турнире. Я принял это решение. Уважаю его. Твой турнир, твои правила, твоё право.

Он сделал паузу, явно подбирая слова.

— Но я, как инвестор и совладелец диагностического центра, имею определённые права в вопросах найма персонала. И я… — он кашлянул, — я нанял Дениса Грача в качестве независимого аудитора.

Несколько секунд я молча смотрел на него. Потом на Грача. Потом снова на барона.

— Независимого аудитора, — повторил я. — И что это означает?

Глава 14

Барон откашлялся.

— Денис Грач, — он сделал широкий жест в сторону кресла, как будто представлял почётного гостя на светском рауте, — отныне занимает должность независимого аудитора диагностического центра. Официально. С контрактом, с зарплатой, со всеми полагающимися привилегиями.

— Щедро, — я не изменил позы. — Но повторю свой вопрос — и какие же у него задачи?

— Контроль качества медицинских процедур. Мониторинг соблюдения протоколов. Анализ ошибок и недочётов в работе персонала. Составление отчётов. Рекомендации по улучшению процессов.

— Включая мои ошибки? — я поднял бровь.

— Включая все ошибки, — барон развёл руками с видом человека, который говорит очевидные вещи. — В этом и суть независимого аудита, Илья. Внешний наблюдатель, который не связан личными отношениями с персоналом и может дать объективную, непредвзятую оценку. Стандартная практика в любом серьёзном бизнесе.

— Мы не бизнес. Мы больница.

— Больница, которая получает частное финансирование. Моё финансирование. И я, как инвестор, имею право знать, эффективно ли расходуются мои средства.

Грач откусил ещё кусок бутерброда. Прожевал — долго, смакуя. Сглотнул. И наконец заговорил.

— Проще говоря, Разумовский, — его голос был сытым и довольным, как у кота после миски сливок, — я буду следить за каждым твоим шагом. За каждым решением, которое ты принимаешь. За каждым назначением, которое ты делаешь. За каждой операцией, за каждым диагнозом, за каждым словом, которое ты говоришь пациентам.

Он отряхнул пальцы — крошки снова полетели на ковёр — и откинулся в кресле.

— И когда ты облажаешься — а ты облажаешься, Разумовский, все садятся в лужу рано или поздно — я буду рядом. С подробным, документально подтверждённым отчётом для барона и, если понадобится, для Столичной Гильдии.

Он ухмыльнулся — той самой кривой ухмылкой, которая делала его измождённое лицо ещё более неприятным.

— Будет… — он сделал паузу, словно подбирая слово, — весело. Очень весело.

Я молча смотрел на него.

— Двуногий, — голос Фырка был ленивым, почти сонным. — Этот тип меня утомляет. Столько пафоса, столько театра. Можно я пойду вздремну?

— Погоди. Мне нужна твоя оценка, — было интересно, думаем ли мы в правильном направлении. Обычно наши умозаключения сходились.

— Оценка чего? Его психических отклонений? Или его способности уничтожать дорогие ковры?

— Его мотивации. Почему барон это делает.

— А, это, — Фырк зевнул. — Ну это же очевидно. Барон не идиот. Он видит, что Грач — талант. Таких мало. И он видит, что Грач — неуправляем.

— И?

— И он делает то, что делает любой умный хозяин с бешеной собакой, которую жалко усыплять. Надевает на неё намордник и сажает на цепь. «Независимый аудитор» — это и есть цепь. Грач думает, что получил власть. А на самом деле его просто заперли в клетке. Красивой, позолоченной клетке с табличкой «Эксперт» на дверце.

Я почувствовал, как уголок губ дёрнулся в непрошеной улыбке. Фырк, как всегда, был прав.

Барон фон Штальберг не стал бы держать врага в собственном тылу просто так. Не стал бы давать оружие человеку, который может использовать его против общего дела. Он слишком расчётлив для этого. Слишком прагматичен.

Значит, это не оружие. Это поводок.

«Независимый аудитор». Красивое название. Солидное. Звучит почти как «советник» или «консультант». Должность, которая удовлетворяет эго Грача, даёт ему ощущение власти и значимости.