Газлайтер - Григорий Володин

забот. Скоро ещё и стажёры приедут, а это значит – новые хлопоты. Лишь бы среди них не оказалось второй Ноздревой. Мои перепончатые пальцы! Кажется, что настоящий ад – это вовсе не Астрал, а административные процедуры.

– Поднимайтесь на третий этаж, сударь, – говорю ему ровным тоном. Заодно велю ближайшему гвардейцу на еще одном посту пропустить инспектора, чтобы не терять время на пустые препирательства.

И в этот момент сталкиваюсь в коридоре с Ноздревой. Она буквально выбегает из одного из кабинетов. Волосы растрёпаны, запах травяных настоек витает вокруг неё, словно ореол.

– Данила Степанович! – удивляется она, но уже через секунду на её лице появляется раздражение. Глядя на меня, она почти выплёскивает: – Я дипломированный Целитель, а меня здесь используют как какого-то травника!

Я смотрю на неё равнодушно, без капли сострадания или трепета перед ее громким голосом.

– Да, Маргарита Егоровна, вы Целитель. Но напомню, мы вас не нанимали в этом качестве. Вы сами просились помочь нам.

Она хмурится, явно собираясь продолжить спор. Её раздражение выплёскивается, как вода через край:

– Но это неправильно! Я хочу помогать как Целитель! И, кроме того, я хотела бы пройти стажировку у вас в рамках обучения в Иномирье. Пусть я и не отношусь к трём факультетам, которые уже согласованы, но я уверена, что могла бы договориться с деканатом Целительского факультета. Вы могли бы дать добро на мою кандидатуру?

Ничего себе! С наезда сразу к требованиям. Я медленно скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на неё с холодной отстранённостью.

– Очень похвально ваше желание развиваться и быть полезной, – отвечаю ровным тоном. – Но мне не нужны подчинённые, которые постоянно оспаривают приказы. В моём роду таких нет и не будет – ни временных, ни постоянных.

Её лицо заметно меняется. Слова явно попадают в цель, и она, похоже, лихорадочно пытается осмыслить, как исправить ситуацию. Но это уже её задача, а не моя.

В этот момент из-за угла в сопровождении постового поднимается инспектор Академии – молодой парень, который тут же останавливается, увидев Ноздреву. В его взгляде читается удивление.

– Рита, а ты что здесь делаешь? – спрашивает он недоумённо.

– Помогаю медперсоналу Данилы Степановича, – отвечает она резко, раздражённо поправляя рукав. Затем вновь смотрит на меня: – Данила Степанович, я обещаю слушаться без пререканий.

– Это похвально, Маргарита Егоровна, – киваю.

Инспектор хлопает глазами, затем прокашливается.

– Кхе-кхе…Данила Степанович, инспекция завершена. Мы ставим одобрение по всем пунктам, – говорит он официальным тоном.

– Отлично, – отвечаю я, коротко кивая.

Однако инспектор, видимо, не собирается уходить сразу. Его взгляд снова возвращается к Ноздревой, и он осторожно уточняет:

– А Маргарита Егоровна надолго у вас остаётся?

Я усмехаюсь и отвечаю с лёгкой иронией:

– Пока сама хочет. Кстати, она уже заявила о желании присоединиться к стажировке. Возможно, кто-то из других инспекторов тоже захочет остаться, как она. Если так, подготовьте список желающих.

Инспектор явно загорелся этой идеей, словно только что услышал об открытии нового факультета.

– Конечно, Данила Степанович! Мы всё организуем и передадим список сегодня же.

– Отлично. А теперь покиньте, пожалуйста, этаж. Здесь посторонним находиться запрещено.

Он тут же разворачивается и уходит в сопровождении гвардейца. Я наблюдаю за их исчезающими фигурами, а затем, больше не обращая внимания на Ноздреву, направляюсь в палату к детям.

Захожу, и меня встречает неожиданная, но трогательная картина. Принцесса Чилика выносит утки за спящими малышами. Простая, почти будничная сцена. Но в её жестах есть что-то благородное.

– Ваше Высочество, спасибо за вашу помощь! – говорю я искренне, не скрывая признательности.

Она улыбается, и лёгкий румянец покрывает её щеки:

– Разве меня нужно благодарить, Данила Степанович? Вы ведь тоже помогаете этим детям, как и я. А они вам, вроде бы, никто.

Я слегка приподнимаю бровь, отвечая с ноткой иронии:

– Хм, у вас завидная проницательность.

Про себя добавляю: действительно, они мне никто. Они принадлежат народу моей жены, но ведь даже не её родственники.

– Ваше Высочество, – продолжаю я уже вслух, – я планирую отправиться за следующей партией альвов.

– Альвов? – уточняет она, слегка наклонив голову, её глаза чуть прищурены от любопытства.

– Так называется эта раса остроухих иномирцев, – объясняю я ровным тоном. – Кстати, я хотел бы снова одолжить ваши автобусы на гусеницах.

Её улыбка становится ещё шире.

– Конечно, они в вашем распоряжении столько, сколько потребуется.

– Отлично, – киваю. – Тогда могу подбросить вас до вашей провинции Антарктика-Чили. Думаю, вашим подданным сейчас особенно нужна их правительница.

Лицо принцессы светлеет, и в голосе слышится гордость, смешанная с благодарностью:

– О! Я рада, что вы признали мою провинцию, Данила Степанович!

Я слегка усмехаюсь, глядя на её воодушевление.

– Я всегда признаю тех, кто этого заслуживает.

Мой ответ, кажется, ещё больше поднимает её настроение, но прежде чем она успевает что-то ответить, дверь одной из палат резко распахивается. В коридор выбегает Целитель, его лицо перекошено тревогой.

– Один проснулся! Срочно нужна реанимация! – громко объявляет он.

Слова, словно молотком, ударяют по тишине, наполняя пространство напряжением.

Глава 7

«Лубянка», Москва

Владислав Владимирович поднимает трубку, как только телефон начинает звонить. Услышав голос на другом конце провода, его лицо тут же меняется – к лёгкому удивлению добавляется тень раздражения.

– Здравствуйте, Владислав Владимирович, – звучит скрипучий голос Герасима Станиславовича Буревестника, главы старинного, но чрезвычайно своевольного рода. – Когда же вы выполните свою договорённость?

Владислав слегка прищуривается, а его голос становится чуть холоднее:

– Мою договорённость? Уверен, вы ошибаетесь, Герасим Станиславович. Я ни о чём с вами не договаривался. Вы, возможно, имеете в виду графа Данилу Степановича?

Буревестник фыркает, но голос остаётся ровным:

– Хм. Мой посол побывал у графа Вещего-Филинова и остался весьма доволен его кандидатурой.

Владислав приподнимает бровь.

– Интересно, но у вас нет ни посла, ни посольства, Герасим Станиславович, – произносит он веско. – Вы явно что-то путаете. Вы могли отправить своего человека к кому угодно, хоть к римской принцессе, но не забывайте, что вы подданный нашего государя, Его Величества, Царя России. Вы не монарх и, соответственно, не вправе разбрасываться такими назначениями как посол. Прошу воздерживаться от подобных терминов в будущем.

На другом конце провода воцарилась короткая, но весьма напряжённая пауза. Владислав мог бы поклясться, что услышал, как Буревестник скрипнул зубами. Ну еще бы, Красный Влад только что отчитал седовласого князя как мальчишку.

Однако собеседник быстро берёт себя в руки и, проигнорировав замечание, продолжает:

– Так что насчёт договорённости с графом Данилой? – спрашивает князь всё тем же скрипучим голосом, в котором проскальзывают нотки недовольства. – Когда он выполнит своё слово?

Владислав Владимирович, не