Газлайтер - Григорий Володин

Ледзор усмехается, его голос звучит громко и бодро:

– Хо-хо, граф, было весело!

Бер тут же хмурится:

– Весело? Серьёзно?

Ледзор хмыкает, его улыбка становится шире:

– Было нападение монахов, но мы быстро их порубили в капусту.

Я киваю, с интересом уточняя:

– Вам тут вдвоём-то не тяжело?

Ледзор тут же отмахивается, будто я задал вопрос из разряда глупых:

– Да ты что! Мне тут самое то. Обожаю холод, снег, ледяной ветер… Прекрасное место.

Бер закатывает глаза и сердито бурчит:

– Меня всё это достало. Ненавижу холод, снег, ледяной ветер… Бесячая Антарктика!

Я лишь усмехаюсь, наблюдая за его вспышкой.

– Всё так плохо?

Ледзор, конечно, не упускает шанса вставить свои пять копеек:

– Да его просто бесит, что его зазноба всё время стоит, как столб, и даже не отвечает ему! Он ей даже стихи читал, а она – ноль внимания.

Бер злобно фыркает, но ничего не отвечает Ледзору. Вместо этого он переводит взгляд на меня, его лицо всё ещё напряжённое.

– Когда ты уже расколдуешь всех моих соплеменников?

Я спокойно пожимаю плечами, стараясь говорить как можно мягче:

– А я не знаю.

Бер хмурится.

– Что?! Как так – не знаешь?! А кто тогда знает?!

Я поднимаю руку, отсекая возможность дальнейших вопросов. Бер, поняв мой намек, заставляет себя умолкнуть.

– Вот так. Мы все заражены вирусом. Монахи разработали его как оружие специально против телепатов. Потому я пока не знаю, как его снять полностью. Я могу его сдерживать, и этого достаточно, чтобы не дать ему разрастись. Но избавиться от него полностью… Придётся поискать решение. И да, это займёт время. Нам придётся жить с этим вирусом ещё некоторое время.

Бер сжимает кулаки, сдерживая альвийские проклятия. Ледзор, напротив, выглядит как-то даже воодушевлённо. Он усмехается своей фирменной морозной усмешкой:

– Хо-хо, а я вообще ничего не чувствую. Никакого вируса. Может, меня обошло стороной?

Конечно, Одиннадцатипалый шутит. И отвечать не нужно. Вместо этого перевожу взгляд на Зелу, застывшую неподалёку. Её лицо пустое, движения механические. Вздыхаю. Да, Беру нелегко видеть свою любимую такой. Что ж, сегодня я не дрался, а потому силы есть.

– Зомби-альвы сразу в себя не приходят, – говорю больше себе, чем окружающим, хоть все меня явно слушают. – Но на одного бойца меня пока хватит.

Я сосредотачиваюсь, собирая энергию. Это отнимает больше ресурсов, чем мне бы хотелось, но выбора нет. Процесс медленный, почти выматывающий, но я чувствую, как что-то начинает меняться. Взгляд альвийки перестаёт быть пустым. Глаза оживают, в них появляется осознанность. Она моргает, словно просыпаясь от долгого, тяжёлого сна, и окидывает взглядом окружающих.

– Что… случилось? – её голос дрожит, растерянность заметна даже в интонациях.

Но её взгляд задерживается на мне, и выражение лица резко меняется. Воспоминания, похоже, нахлынули внезапно.

– Это ты! Ты дрался со мной! – восклицает она, и её голос становится яростным. – Я помню!

Прежде чем я успеваю что-то сказать, в её руке формируется кислотный меч. Она сжимает его, как будто собирается разрубить меня на части, и кричит:

– Готовься! Сейчас повторим!

Оп-па. Вот и помог, называется. Голубки, в следующий раз помогайте себе сами.

Глава 8

Торговый центр, Москва

Маша и Настя неспешно бродят по торговому центру, рассматривая витрины. Шум толпы, негромкая музыка, мерцание рекламы – атмосфера располагает к праздному времяпрепровождению.

– Настенька, как же хорошо, что у нас наконец-то появилась возможность пообщаться, – говорит Маша, улыбаясь. – Раньше ведь такой возможности не было, а я действительно этого хотела.

Настя чуть усмехается, её ответ короткий, но точный:

– Да, нас многое связывает. Особенно один черноволосый телепат.

Маша хмыкает, её глаза лукаво блестят:

– Хотелось бы, чтобы связывало не только он! – добавляет она, а затем, чуть понизив голос, спрашивает: – Кстати, ты не знаешь, куда подевались все Вещие-Филиновы? На последнем приёме их ведь не было.

Настя вздыхает, и её лицо становится задумчивым:

– Даня с девочками уехали в спешке. Говорят, что произошло что-то серьёзное. Насколько я поняла, дело в Антарктике.

Маша качает головой:

– Да уж… Невеста отца, госпожа Ненея, тоже сорвалась и улетела в Невинск. Всё это выглядит так, будто там назревает что-то крупное.

Настя чуть наклоняется ближе, её голос становится тише, почти конфиденциальным:

– Дело в том, что Лакомка… то есть графиня Лариса… наконец-то родила.

Маша резко останавливается, едва не налетая на витрину, и смотрит на подругу так, будто та только что сообщила об инопланетном вторжении:

– Что?! Правда?! Но ведь она была только на раннем сроке!

Настя пожимает плечами с видом знатока:

– Всё вовремя. Насколько я знаю. А подробности – родовая тайна.

Маша задумывается, её взгляд уплывает куда-то вдаль. Через мгновение она тихо говорит:

– Ну что ж, надеюсь, скоро узнаю эту тайну… ну или хотя бы заслужу право знать её. А пока что… может, пойдём по магазинам?

Настя улыбается, её тон становится лёгким и весёлым:

– Отличная идея, Машенька.

* * *

Мои перепончатые… или уже давно не перепончатые. Пальцы как пальцы. В общем, ситуация так себе. Альвийка-воительница наставляет на меня свой кислотный меч, ярость в её глазах обещает, что сейчас меня разрежут пополам. Но я не теряюсь. Что теряться-то? Надо действовать.

Улыбаюсь, глядя в её горящие глаза, и спокойно говорю:

– Бер, ты так и будешь стоять столбом? Твоя любимая проснулась! Так обними её!

Одновременно с репликой я посылаю кузену ментальный пинок. Несильный, но вполне ощутимый. Пора двигаться, а не стоять, как статуя.

Бер, наконец, оживает. Его оцепенение исчезает, и он срывается с места, будто его выпустили из пушки. Он бросается к Зеле и заключает её в пылкие объятия влюбленного парня.

– Зела! Зелирэйн! Ты вернулась! – восклицает он, голос дрожит от переполняющих эмоций.

Зела, ошеломлённая таким напором, сначала не успевает среагировать. Рука с мечом медленно опускается. Она переводит взгляд с Бера на меня и обратно, растерянность написана на её лице.

– Бер? Ты… с ним? – спрашивает она, явно пытаясь сложить всё это в единую картину.

Бер без колебаний отвечает:

– Да! Мы вас освободили! Как я рад, что ты снова со мной! – добавляет он, сжимая девушку еще сильнее. – Позволь мне поцеловать тебя…!

Он тянется к её губам, но внезапно Зела вскрикивает:

– А как же дети?!

Бер на секунду замирает. А альва, слегка пошатываясь, отталкивает его и, не теряя ни секунды, выпрыгивает из шатра.

– Сейчас не время для этого! – кричит она, её голос разрывает тишину лагеря. – Нужно спасать остальных! Все альвы в хранилище монахов – они в