Справедливость для всех - Игорь Николаев

— Ты не посмеешь, — выдохнул Шабриер. — Ты не решишься…

— Почему? — все с тем же прохладным спокойствием вопросила женщина. — Кто меня остановит?

— Артиго! — провозгласил кентарх с видом человека, триумфально увидевшего путь к спасению.

— Артиго Готдуа очень практичный молодой аристократ. С некоторых пор. Тяжкие испытания выковывают силу духа и прагматичный взгляд на вещи. А люди чести, как я уже заметила, толкуют догматы очень широко. Некоторые даже полагают, что чудо можно купить за обычное золото. И, что удивительно — у них получается. Тем более, основной грех… то бишь окаянство приму на себя я.

Елена чуть улыбнулась, опять вспомнив мальчика, вцепившегося в юбку матери. А затем — юношу, который шел в бой со знаменем в руках, увлекая собственным примером, доказывая, что баронам и прочему военному элементу не зазорно встать в пеший строй.

— Кроме того, я ему просто не скажу, — решила она. — У Артиго сейчас очень много забот. Следует организованно разграбить Фейхан, расплатиться с наемниками. Собрать наши трофеи. Составить договор с Молнаром о свершившейся передаче прав. И так далее. Не стоит отягощать господина излишними заботами.

— Пойдешь против его воли?

— Ни в коем случае, — улыбнулась женщина. — Скорее поставлю перед свершившимся. Я принесу ему результат, а уж как оный получен, то не важно. Тебе ли, городскому советнику и казначею, не знать: сильные мира сего любят, когда им что-то дают, избавляя от трудов по добыче.

— Кто совращает малых сих… — забормотал Шабриер. — Не будет тому спасения… ты можешь быть очень гадким, очень злым человеком… Но даже ты должна понимать, что Ад ждет за подобное… Не окажется посмертного наказания, чрезмерно страшного и сурового за такое действо!

— Наверное, все так, — Елена пожала плечами, а затем, после короткой паузы, сказала. — Но, видишь ли… тут какая проблема и занимательный казус… Чтобы опасаться ада, божьей кары и прочих загробных испытаний, надо верить. Искренне, всей душой.

Она сложила пальцы «домиком», слегка улыбнулась и вымолвила, глядя прямо в часто моргающие, красные от усталости глаза кентарха:

— Но я не верю в бога. Не верю в посмертное воздаяние, загробную жизнь и прочие фантасмагорические вещи. Мною движут соображения целесообразности… и общественного блага. А религия есть дурман для народа, орудие принуждения масс в руках правящих классов.

Елена подумала еще немного и сформулировала итог:

— Поэтому мне нужна казна Фейхана. То, что от нее осталось. И мне нужно узнать, в чем была моя ошибка. Почему идея возмездного прощения грехов вызвала такие… последствия?

— У тебя может не быть веры, — прошептал кентарх. — Но хотя бы совесть…

— Да, с этим возникнет определенная… не проблема, но заминка, — согласилась Елена. — Отречение придется выбивать страхом. Настоящим, неподдельным. Но… если подумать… — она вновь пожала плечами. — Я уже совершила много дурных вещей. Очевидно, с учетом будущих задач, совершу намного больше. Одним окаянством больше, одним меньше.

Елене понравилось слово «окаянство» — красивое, полно и внушительно звучащее.

— Давным-давно некий умный человек… чье имя я запамятовала, к сожалению, сказал: цель оправдывает средства. Мне нужны деньги, чтобы Артиго мог дальше бороться за лучший мир. Мне нужно учиться на прежних ошибках, чтобы не совершать их впредь. Это высокие цели, которые оправдывают… не все, разумеется, но многое. И нравственные страдания одного поганого святоши ничего не значат.

— Ты не еретик, — пробормотал Шабриер, опустив глаза. — Не дьяволопоклонник. Ты… вообще не человек. Ты нечисть в образе человека. Потустороннее создание в чужой маске.

— Как ты понимаешь, эти слова для меня ничего не значат. Тем более из твоих уст. Достойный человек сводил бы со мной счеты лично. А ты убил сторонних людей. Причем и так обиженных судьбой. Или богом. Я…

Елена запнулась. Новое воспоминание было неприятным.

— Я видела девушку на виселице. Любовницу барона. Ее не могли убить без твоего дозволения.

— Ты погубила ее! — провозгласил Шабриер. — Своими происками ты привела ее к погибели. Ее смерть на твоей совести!

— Вот этого не надо, — поморщилась рыжеволосая. — Прививать мне вину за чужие деяния — занятие бесполезное. Такую бесхитростную манипуляцию я уже давно переросла. Тем более, с моей… матерью никому не сравниться. Вы убили человека, который пришел помочь вам. Глупую девчонку, которая любила негодяя и хотела его спасти. Ты соучастник, одобривший убийство без вины и суда. Поэтому сострадания, сожаления у меня ты не найдешь. И мы поступим так…

Елена подняла руку, обрывая кентарха, готового возражать.

— Не желаю больше тратить время на болтовню. Я возьму самые маленькие песочные часы в этой церкви. Это будут твои минуты на раздумья. А затем я пойду отбирать детей, которым предстоит сменить веру. Тридцать семей, для начала. Надо же чем-то шантажировать детишек. Наш спутник, коего вы изувечили — с твоей опять же подачи — он как раз со Столпов. Думаю, Хромец согласится правильно организовать процедуру. Необходимо вырвать невинные детские души из когтей ложного культа и обратить их в настоящую веру Иштэна и Эрдега, Спасителя и Защитника, отцов Среднего мира.

— Ад ждет тебя!

— Безусловно. И твое время пошло.

— Нет!!! — возопил кентарх.

— Да, — мстительно улыбнулась женщина. — Видишь ли… Как сказал другой умный человек: настоящая стратегия, это не поиск того пути, что ведет к победе. Это ситуация, когда любое действие приводит к успеху. По большому счету мне все едино, расскажешь ты сейчас или потом. Я все равно узнаю то, что хочу. Но в одном случае узнаю быстро, экономя часы, а в другом, ты будешь по-настоящему страдать. И то, и другое — хорошо. Так что я одобряю любой выбор.

* * *

Закончив со святошей, которого, увы, действительно пришлось оставить живым, Елена вынуждена была незамедлительно столкнуться с иной проблемой. В двери понуро возник Арнцен Бертраб. Молодой, взъерошенный и явно угнетаемый некими сложными соображениями.

— Это срочно? — спросила Елена и, получив кивок в ответ, указала на стул, еще теплый после кентарха.

— Говори… те, — позволила она. — Только коротко. Прошу прощения, дела, не терпящие отлагательства.

Юноша покачал головой, избегая встречаться взглядами с собеседницей, наконец, осмелился:

— Я уже понял, что все дела здесь решаются с вашего одобрения.

— Это не так, — сразу поправила женщина. — Господин Артиго прислушивается к моему скромному мнению, это правда. Но решения принимает сам. Ах… да.

Она поморщилась, слегка рассердившись из-за собственной непонятливости. И впрямь, за верность и смелость парню была обещана награда.

— Я переговорю с… — она задумалась, кого можно попросить о некотором одолжении. Посвятить мальчишку в рыцарство имели право Бьярн, два барона и сам Артиго. Процедура в