Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

ещё в таком количестве, оказались грозным оружием. Чтобы не лишиться глаз, исцарапанный и исклёванный следопыт быстро юркнул обратно в кусты. Правда и туда начали ломиться настырные птицы. Очевидно, вкус свежей крови их раззадорил. Тамплиеру пришлось легче — кольчуга и металлический шлем хорошо защищали. Брат Теодор выхватил из-за плеча меч и быстро-быстро завращал сначала перед собой, затем сверху и с боков. Вниз начали падать падальщики, которых задел сверкающий клинок. Но долго так защищаться даже тренированному храмовнику было трудно. Он тоже отступил в лес.

Усталость, холод и подступающая слабость от кровопотери разозлили браконьера. Что бы его склевали какие-то падальщики?! Ну, уж нет! Он решительно встал, вооружился первым попавшимся прутом и удачно хлестнул особо настырного ворона. Тот упал, и Шарль со злорадством придавил птицу ногой. Решение пришло само. В подлеске было много сухой травы. Вот её-то он и начал плотно набивать между своими разорванными рясами. Правда, сначала пришлось чуть укоротить их и получившимися верёвочками подвязать одежду на суставах рук и ног, плотнее закрепить пояс, разделив всё тело на своеобразные карманы. От работы он согрелся. К тому же плотный слой травы дополнительно утеплил его. Ну и стал, в какой-то мере, бронёй, способной на некоторое время защитить от вороньих клювов и когтей. Сильно донимали промокшие ноги. Но их можно было высушить либо ещё более активным движением, либо жаром огня. Например, у углей пепелища.

Во время утепления Шарль продолжал анализировать замеченные вокруг следы. По ближнему к деревне подлеску недавно проходили люди. Они проломили в зарослях хорошо заметную тропу. И ловушки их не остановили. Часть веток, расположенных вдоль тропы, причём довольно высоко, надломлены. Значит, прошедшие тащили какие-то громоздкие вещи. В двух местах заметил отходящие небольшие тропки, шедшие в сторону дымящегося Куне. Решил проследить их и нашёл накладывающиеся друг на друга следы нескольких бежавших людей. Те, кто в обеих группах шли первыми, несли что-то тяжёлое. (Их отпечатки были глубже, чётче и с более коротким шагом). Вот так и атаковали его деревню. Окружили, а затем бросились со всех сторон.

Шарля уже разбирало нездоровое любопытство. Подвязанная ряса раздулась от набитой травы. Оставалось сделать что-то с головой. Недолго думая, срезал самые кустистые веточки шиповника, закрыл лицо ещё одним куском от подола своей многострадальной внутренней рясы, а затем плотно привязал колючие прутья к шее и своей круглой крестьянской шапке. Веточки образовали что-то вроде нелепой короны. После этого убрал нож, взял в обе руки по гибкому пруту и пошёл дальше по следу чужаков. Вороны снова было кинулись, но первые же взмахи веток их обескуражили. Птицы, громко крича, закружились над непонятным существом из веток, но уже не делали попыток атаковать его. Что, собственно, и требовалось.

Сказать, что осмотр озадачил следопыта, значит не сказать ничего. Следов оказалось слишком много и почти все они были не уместны здесь. Прежде всего, он не нашёл ни одного свидетельства боя. На месте частокола зияла цепь пустых ям, со свежеразваленными, но не обожжёнными краями. Там, где раньше стояли дома, остались лишь пустые места. А так расстроившие его дымы шли от остатков сараев. То-то они сразу показались неправильными! Фактически сейчас тлел только навоз, очевидно загоревшийся после обрушения пылавших дворовых построек.

Клевали вороны несколько человеческих тел и многочисленные свиные фрагменты. Не туши, а именно отрубленные головы, ноги и ещё что-то непонятное, оставшееся от когда-то большого деревенского стада! Причём, куски свиней были свежие, а вот часть остальной добычи ворон уже воняла. То есть всё это были достаточно старые трупы. И, похоже, не принадлежавшие его односельчанам. Продуктовые погреба были пусты. Даже не просто пусты — тщательно очищены. Ну, и как завершение: от всех проплешин бывших домовладений отходили следы тяжело нагруженных повозок.

Наконец, он решился осмотреть место, где раньше стоял его дом. Всё то же. Похоже, здание просто разобрали и загрузили на повозки. Вместе со всем нажитым. На продуктовом погребе даже деревянную крышку забрали. Шарль всё же заглянул внутрь и был вознаграждён — у притолоки из земляной стенки торчала крышечка ведра. Он осторожно извлёк кружок из тонких дощечек и увидел торопливо нацарапанный рисунок: четыре схематичных человечка, из которых три были в юбочках, над чем-то вроде повозки с лошадью. От неё шла длинная стрелка, указывающая на треугольный щит с оскаленной зубастой головой. Рисовала явно жена. Она всегда быстро соображает. Скорее всего, хотела сказать, что их увезли к сэру Кальвадосскому Волку. Значит, барон сумел достойно ответить храмовникам!

До него донёсся приглушённый расстоянием долгий крик. Кажется, это там, где остался брат Теодор. Шарль поспешил к своему жестокому спутнику. Больше всего он боялся выдать нечаянную радость, теперь переполнявшую его. Но оказалось, сам Бог сегодня был особо милостив — тамплиера придавило к молодому дубу массивным бревном с деревянными колышками. Как уж он умудрился попасть в ловушку там, где почти все их обезвредили нападавшие? Но факт оставался фактом. Рыцарь был жив, кольчуга могла выдержать ещё и не такое. Но вот тело под ней, похоже, изломано. Думал Шарль недолго. Он переодел брата Теодора в свои рясы, а на себя напялил его одежду и доспехи. Затем срубил две жерди, натянул меж ними плащ храмовника и уложил туда его самого. Впрягся в волкуши, перекрестился и потащил раненого. В Шансон.

* * *

Разорение сёл Гринеберга оказалось хлопотным, но очень выгодным делом. Всего удалось захватить 1357 человек. 362 жителя Андреза остались крестьянами, остальных взяли в качестве рабов. Были побитые, оглушённые. Но ни один крестьянин не погиб. Галлы чётко исполнили приказ. Основное имущество пяти сёл также вывезли под стены Шансона.

Всем взрослым невольникам бароны пообещали, что через три года, при условии добросовестной работы, вернут свободу. А для начала Арч и Матильда подсказали наиболее надёжный способ управиться с захваченной толпой: «вольных» крестьян назначили надзирать за новыми рабами. Этот же порядок сохранили и после возвращения, когда бывшие гринебергцы начали трудиться. На всех, кого привели с набега, жуткое впечатление оказал обережный круг, красовавшийся на стенах Шансона. От магической мёртвой цепочки исходила волна особого леденящего ужаса. От чего вся цитадель смотрелась мощнее, а её воины выглядели сказочными храбрами.

Дел же опять было полно. Всех детей до девяти лет забрали в замок, а остальные начали ставить вокруг рва наиболее простые из привезённых домов. Стылая ноябрьская слякоть подстёгивала лучше надсмотрщиков. Обогревались сначала у костров, а затем у очагов этих временных бараков. В качестве топлива использовали трофейные же