Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

— А, да? Прости, не подумал… Может, тогда сам выйдешь и попробуешь коэффициенты поднять?

Дугбаг окинул Эртана придирчивым взглядом с ног до головы и хмыкнул.

— Эрти, ты на себя-то посмотри, прежде чем жаловаться.

И «на-четверть-дворф» толкнул своего друга обратно на ринг, прямо навстречу надвигающемуся детине.

Эрт дал противнику пройти внутрь своей дистанции, пропустил удар в ребра, согнулся пополам (снова больше для вида), и закашлялся, вызвав у толпы очередной взрыв почти животного ликования. Букмекер уже что-то яростно строчил в блокноте. Ставки на детину, судя по гулу, росли как тесто на дрожжах.

Противник, ободренный видимым успехом, пошел в размен и замолотил обеими руками, стараясь прижать Эртана к стогам и там же и добить. Эрт уклонялся от самых опасных ударов, пропускал те, что прилетали в корпус и не грозили серьезной травмой; он все еще ждал сигнала. Наконец по ту сторону стогов Дугбаг, поглядывая на букмекера, поднял пятерню и растопырил пальцы, постепенно сгибая то один, то другой. Пять секунд, четыре, три, и вот Дугбаг сжал кулак и поднял вверх большой палец.

Детина, распаленный собственными напором и азартом, замахнулся широким, круговым ударом справа, вкладывая в него весь вес своего немалого тела и простецкую, палубную удаль. Для Эртана этот замах выглядел так, словно противник двигался под водой. Нарочито медленно, как-то излишне тягуче, выворачивая плечо и вынося локоть по дуге длиной с рессору.

Эрт спокойно, почти лениво отступил на полшага влево, пропуская кулак мимо своего виска, а затем, почти расслабленной рукой, скорее толкнул, нежели действительно ударил, противника в челюсть. Легкое, короткое движение, больше похожее на дружеский шлепок, чем попытку причинить вред. Потому что, если честно, им оно и являлось. Эртан ведь не хотел ломать и, уж тем более, сносить челюсть начисто.

Детина крякнул, закатил глаза и рухнул на утоптанную землю с таким грохотом, что задрожали стоги сена и лязгнули пустые бочки в дальнем углу подвала. Толпа на мгновение замерла, а потом взорвалась ревом, и Эрт так и не разобрал, чего в этом реве звучало больше — восторга или ярости, смешанной с искренним разочарованием.

Дугбаг уже протискивался к букмекеру, размахивая своим билетиком и самой обаятельной из своих дворфийских улыбок.

* * *

Букмекер, скривившись, отсчитал мятые банкноты и сунул их в протянутую ладонь Дугбага, и тот, не пересчитывая, запихнул пачку за пазуху. Эртан стоял рядом, наматывая на костяшки обрывок тряпки и разминая ушибленную скулу, когда из толпы, все еще гудевшей и не торопившейся расходиться, раздался резкий, пропитый брагой голос.

— А ну стоять! — почти пропищал выпивоха. — Какой, к демонам, армеец⁈ Это же мальчишка! Мальчишка с Лошадиной улицы из южного Дельпаса! Я узнал его морду! Это мелкий бандит! И он, сука, полукровка! Нелюдь! Гляньте на его клыки!

Эрт машинально прикрыл рот ладонью, но было уже поздно. Несколько человек из толпы, потерявших на ставках свои кровные хрустики, обернулись к нему с таким выражением лица, будто только что обнаружили таракана в тарелке с супом. Крепкий мужик в кожаном фартуке, видимо мясник с рынка, уже засучивал рукава, а двое его приятелей хватали со стены старые оглобли, прислоненные к бочкам.

— Дугбаг, — весело протянул Эрти, — а вот сейчас самое время воспользоваться нашим запасным планом.

— У нас нет запасного плана! — взвизгнул Дугбаг, попятившись к лестнице.

— Значит, наступил подходящий момент, чтобы его придумать! И, желательно, на ходу!

Эртан схватил Дугбага за шиворот и, рванув его за собой, бросился к лестнице, ведущей из подвала на улицу. Мясник с приятелями кинулись следом, а за ними увязались еще человек пять. По тесному, заставленному бочками коридору загрохотали десятки сапог.

Эрт вылетел из подвала на рыночную площадь. На миг ослепленный солнцем, он тут же опрокинул ногой деревянный лоток с яблоками прямо на лестницу за своей спиной. Спелые фрукты покатились вниз, и кто-то из преследователей со смачным ругательством загремел по ступенькам.

— Ого! Парни, а вы, случаем, не родственники кеглям⁈ — расхохотался Эрти, не замедляя бега.

Друзья пронеслись мимо рядов с овощами. Эртан на бегу подхватил с прилавка мешок репы и швырнул тот через плечо. Мешок врезался в бегущего первым мясника, и тот, охнув, повалился на тележку с капустой, увлекая за собой двоих.

— Извините, любезный, вам выставят счет! — крикнул Эрт, перепрыгивая через прилавок рыбника, от чего тот шарахнулся в сторону и уронил ведро с карасями. — Но это не точно!

Дугбаг, бежавший рядом и пыхтевший, как паровоз на подъеме, веселья своего товарища совершенно не разделял.

— Эрти… мать твою… они нас убьют!

— Не дрейфь, Даг! Не убьют! У них дыхалка кончится раньше! — Эрт, не сбавляя хода, сдернул с ближайшего прилавка корзину с луком и, развернувшись на бегу, метнул ту в толпу преследователей. Корзина рассыпалась прямо в воздухе, и на мясника с приятелями обрушился град луковиц, в том числе и не совсем свежих. — Лучшее средство от погони — чужие слезы, Даги! Но овощи мы здесь покупать не будем. Обманывают, гады!

Они выскочили на главную улицу, и Эртан, услышав знакомый перезвон, увидел впереди, в сотне шагов, спасительный красно-желтый вагон трамвая, уже набиравшего ход после остановки. Эрт сжал зубы, на манер мешка с мукой подхватил Дугбага под мышку и припустил так, что в ушах ветер засвистел.

— Эрти, поставь меня, проклятье, на землю! Я же не чемодан!

— Ты, вообще-то, потяжелее чемодана будешь! Тебе пора на диету, Даги!

Эртан в три прыжка догнал трамвай, ухватился за поручень задней подножки и, закинув Дугбага на площадку, запрыгнул следом. Трамвай, набирая скорость, потянул их прочь от рыночной площади, и Эрт, обернувшись, увидел, как мясник с приятелями, бегущие следом, постепенно отстают, размахивая кулаками и выкрикивая что-то до того грязное, что даже Эрти, достаточно времени проживший в Дельпасе, присвистнул от удивления.

— Какие выражения, — покачал головой Эртан, вольготно развалившись на задней площадке. — А ведь на рынке дети ходят. Никакого уважения к младшим.

— Да заткнись ты уже, Эрти, — Дугбаг, красный и запыхавшийся, шлепнулся на лавку и прижал к себе пачку банкнот, проверяя, все ли на месте. — Просто заткнись и не разговаривай до самой школы.

— Как скажешь, дружище, — Эрт закинул руки за голову и подставил лицо утреннему ветру, насвистывая какую-то легкомысленную мелодию, пока трамвай увозил их прочь от неприятностей.

* * *

Школа имени генерала Рэмонтэ располагалась в новеньком, недавно отремонтированном здании на углу Вязовой и Третьей Предгорной. Но при этом, каким-то чудным образом, ее кирпичные стены, увитые плющом, выглядели так, будто здание сердилось