Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

Эрти и Дугбаг обогнули школу со стороны спортивного двора, перемахнули через забор и добрались до сторожки смотрителя территории. Под перевернутым корытом, стоявшим за углом покосившегося сарая, Эрт нашарил сверток со школьной формой и, торопливо стянув с себя запачканную кровью и рыночной грязью одежду, переоделся. Дугбаг проделал то же самое, только куда медленнее и с неизменным ворчанием, потому как его форменный пиджак за лето стал маловат в плечах.

У крыльца их уже ждали.

Понмир, пятнадцатилетний, высокий и тонкий, как молодой ясень, прислонился к перилам и листал учебник по ботанике с весьма унылым видом. А нечего было контрольную заваливать, но это уже детали.

Эльфийская четвертинка в его крови наградила его тонкими, почти девичьими чертами лица, длинными ресницами и такой осанкой, что девочки из соседней женской школы регулярно обращались к нему на «вы» и предлагали проводить до дому. Вот только Понмир неизменно сетовал, что предпочел бы разбираться в вопросах флоры и фауны — глядишь его бы пореже отхаживали линейкой.

Рядом с ним, скрестив руки на груди, стояла Любава. Шестнадцатилетняя, широкоплечая, с толстой темной косой, перекинутой через плечо, и таким бюстом, что ни один свитер в мире (Любава предпочитала именно свитера, наотрез отвергая корсеты), не мог его целиком скрыть. Орочья четвертинка наградила ее крепким телосложением, тяжелой нижней челюстью и характером, от которого шарахались даже старшеклассники.

А на нижней ступеньке крыльца, подтянув к груди колени и уткнувшись носом в толстенный том с надписью «Высшая арифметика», сидел Квест. Четырнадцатилетний, худой, в круглых очках с толстыми стеклами, единственный чистокровный человек в их маленькой компании и, по совместительству, лучший ученик во всей школе. Он поднял голову, увидел перемазанного Эртана и тихонько вздохнул.

— Опять дрался?

— Я? — Эрти сделал самое оскорбленное лицо, на которое только был способен. — Да никогда в жизни. Я мирный человек, Квест. У меня даже справка имеется! И вообще меня жестоко и нагло подставили.

— У тебя кровь на воротнике.

— Это помидорки.

— Эрти, помидоры не бывают такого цвета.

— В Дельпасе бывают. Но давайте поторопимся. Мы уже опаздываем.

* * *

Нынешний преподаватель алгебры, сухой и желчный мужчина в узких очках и наглухо застегнутом сюртуке, по фамилии Криппель, оторвался от доски, на которой выводил мелом длинное уравнение, и повернулся к двери, когда та с грохотом распахнулась на третьей минуте урока.

— Эгобар, — произнес он кислым тоном. — Рад, что вы соизволили почтить нас своим присутствием. Опоздание на три минуты, неопрятный внешний вид и, если мне не изменяет зрение, свежая гематома на лице. Могу я поинтересоваться, с каким именно дверным косяком вы повздорили сегодня утром?

— С двумя, господин Криппель, — Эрти расплылся в широкой, совершенно беззастенчивой улыбке, заставившей блеснуть его несколько более длинные и острые клыки, нежели у остальных. — Но спешу заверить, что оба косяка выглядят хуже меня, так что я занесу это в список своих побед.

Несколько учеников хихикнули, но большинство предпочли уткнуться в тетради. Эртана в классе если и не боялись в открытую, то старались лишний раз не попадаться ему на глаза. Что, в целом, вполне объяснимо. На фоне своих одноклассников, тринадцатилетних мальчишек и девчонок, Эрти выглядел так, будто взрослого парня лет восемнадцати, широкоплечего и жилистого, по ошибке усадили за детскую парту.

Кровь матабар, то ли проснувшаяся после успехов в лечении анемии, то ли… непонятно что. В общем! Наследство от Гектора заставляло тело мальчика, по меркам людей, расти и крепнуть куда быстрее, чем у сверстников, так что Эртан возвышался над классом уже больше, чем на голову. А его руки, обмотанные бинтами на костяшках, которые он забыл снять после утреннего ринга, выглядели на школьной парте примерно так же уместно, как кузнечный молот на клавишах рояля.

— Садитесь, Эгобар, — Криппель поправил очки и вернулся к доске. — И снимите, ради Вечных Ангелов, эти бинты с рук. Вы в школе, а не… где вы там пропадаете после занятий.

Эрти, не торопясь, прошел между рядами, подмигнул какой-то девочке с косичками, презрительно фыркнувшей ему в лицо, и плюхнулся на свое место в последнем ряду. Квест обитал в противоположном конце класса, у самой доски, и Эрт прекрасно знал, что рассадили их далеко не случайно. Криппель еще в начале года заподозрил, что Эгобар списывает у своего «четырехглазого» друга, и принял меры.

Меры, к слову, оказались бесполезны.

Криппель повернулся к доске и продолжил объяснять что-то про квадратные уравнения и дискриминанты, и Эртан, подперев щеку кулаком, честно попытался вникнуть. Минуты через две он понял, что мел на доске выписывает какие-то узоры, имеющие для него примерно столько же смысла, сколько дурацкие оправдания Арда. А ведь раньше, пока, два года назад, практически не забросил учебу, он все схватывал на лету…

Эрт скосил глаза в сторону Квеста.

Тот, склонившись над тетрадью, аккуратным, мелким почерком записывал формулы. Расстояние между ними составляло добрых метров семь, и обычный человеческий глаз не разобрал бы с такой дальности ни единой буквы. Но Эрти обычным человеком и не являлся. Его зрение, доставшееся от все той же отцовской крови, схватывало мельчайшие подробности на куда больших расстояниях. Так что Эртан, как и наставлял Учитель, чуть прищурившись, позволил третьему веку накрыть глазные яблоки. Юноша, слегка наклонив голову, спокойно прочитал все, что записывал Квест, и начал аккуратно переносить формулы в собственную тетрадь.

Квест, судя по тому, как напряглась его спина, прекрасно знал, что за ним наблюдают. Он даже, не оборачиваясь, чуть сдвинул тетрадь на край парты, чтобы Эрту было удобнее.

Как вообще умудрились подружиться доходяга заучка, тем более человек и здоровенный, наполовину матабар, всего два года назад переехавший в Дельпас? Это очень интересная, но весьма длинная история, вспоминать которую Эртану было, откровенно говоря, лень.

Криппель между тем расписывал на доске что-то про корни уравнения и подставлял числа в формулу. Эрт же, переписывая итоговый ответ из тетради Квеста, даже не пытался понять, каким образом из трех строчек загадочных закорючек получилось число семь. Он просто верил Квесту на слово, потому что тот еще ни разу в жизни не ошибся ни в одном уравнении, и этого для Эртана было более чем достаточно.

Криппель отвернулся от доски и обвел класс недовольным взглядом. Его глаза, прятавшиеся за узкими стеклами очков, на мгновение остановились на Эртане, но учитель так ничего не сказал и перешел к следующей задаче. Квеста, разумеется, он не тронул, потому как ругать лучшего ученика школы, аккуратно и