Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

Когда прозвенела трель звонка, то Эрти, захлопнув тетрадь, первым вылетел из класса, перепрыгнув через чей-то квадратный портфель и чуть не сбив с ног девочку с косичками, которая снова фыркнула в прежней, презрительной манере.

— Извините, простите, да хранят вас Свет и Креветки, — смеясь, бросил Эрт через плечо и умчался вниз по лестнице.

* * *

Боксерский клуб «Молот» занимал подвальное помещение бывшей пожарной каланчи на углу Кузнечной и Медной улиц. Низкий потолок, кирпичные стены, покрытые потрескавшейся штукатуркой, а еще запах пота, кожи и канифоли. В углу обитал старый, облезлый плакат с правилами поведения в зале, половину пунктов на котором кто-то зачеркнул карандашом и приписал сверху «не ной». И, учитывая, что почерк напоминал то, как криво писал Эртан, подозрения пали именно на него, но тот отказывался признавать вину.

Тренер, господин Казимир, скрестив жилистые, покрытые шрамами руки на впалой груди, стоял у ринга и смотрел на Эртана с тем выражением лица, с каким старый волк смотрит на волчонка, пытающегося поймать собственный хвост. Сухой, невысокий, с обритой головой и перебитым носом, господин Казимир за тридцать лет тренерской работы вырастил дюжину чемпионов губернии и двух призеров Имперского первенства. Так что его мнение о любом боксере, высказанное пусть всего и одним единственным, хоть самым коротким словом, стоило дороже, чем страница хвалебных статей в спортивной газете.

— Ноги, Эгобар, ноги, — процедил тренер сквозь желтоватые зубы. — Ты опять пытаешься убедить меня в том, что тебя породил на свет божий фонарный столб. Двигайся давай.

Эрт кивнул и начал работу вдоль натянутой поперек ринга веревки, привязанной к угловым стойкам на высоте его подбородка. Он шагнул вперед, поднырнул под веревку, тут же ушел в сторону, затем снова поднялся, сделал шаг назад, чуть присел, пропуская веревку над головой, выпрямился и тут же скользнул вперед, держа подбородок прижатым к груди, а кулаки около висков.

Маятником раскачивая корпус, перенося вес с одной ноги на другую, Эртан старался двигаться плавно, без рывков, чувствуя, как мышцы бедер и икр наливаются привычным жаром.

Главное, о чем Эрти думал во время этого простого, но утомительного упражнения, было связано вовсе не с техникой. Каждое движение давалось ему с той пугающей легкостью, с какой береза сгибается на штормовом ветру, и стоило ему на мгновение забыться, как тело ускорялось до той скорости, при которой обычный человек не смог бы уследить за ним глазами. Так что Эртан намеренно замедлял себя, будто передвигался по тонкому, скользкому льду, и каждое подныривание под веревку стоило ему скорее волевых, а вовсе не телесных усилий.

Это ведь просто разминка.

Тренировка его ждала с Учителем.

— Уже лучше, — буркнул Казимир. — Теперь на лапы.

Тренер натянул на руки кожаные лапы, встал напротив Эрта и показал левую. Эрт выстрелил джебом — коротко, из плеча, вкладывая в удар вес поставленной вперед ноги. Лапа хлопнула, и Казимир чуть качнулся назад.

— Сильнее.

Эрти ударил еще раз, но и на этот раз ему пришлось сознательно придержать руку. Он чувствовал зверя внутри себя. Того самого, что просыпался каждый раз, когда Эртан начинал драться. Зверь хотел вырваться, хотел хоть раз в жизни ударить в полную силу, вкладывая в костяшки всю силу, скорость и, порой, ярость. Но… одно лишнее усилие, и кости в руке тренера треснут сухими прутиками, а господин Казимир, при всем его опыте и хваткости, проведет следующие полгода в лечебнице. Так что Эрт давил зверя, упирал его мордой в пол собственного сознания и каждый удар по лапе отмерял с той же расчетливостью, с какой аптекари когда-то раньше отмеряли драгоценные капли редких настоек.

— Двойка-тройка! — отрывисто скомандовал тренер.

Эрт пробил двойку в голову и тройку в корпус. Каждый его удар выглядел легким, аккуратным, вложенным ровно настолько, чтобы звонко хлопнула лапа, но рука тренера при этом не пострадала. Порой Эртан уже не понимал, зачем теряет время здесь, а не на стрельбище. Но Учитель настаивал, что это полезно.

Так что…

Господин Казимир, видимо, остался доволен, потому как кивнул и стянул лапы.

— На мешок. Три раунда.

Эрти подошел к тяжелой груше, набитой песком и обшитой потрескавшейся кожей, и начал работать. Сперва левый джеб, затем тут же правый кросс, следом левый хук снизу, быстрый шаг в сторону и снова джеб. Груша покачивалась, скрипела цепями, а песок внутри при каждом ударе глухо ухал.

Эртан каждый раз, каждый проклятый раз ловил себя на том, что рука сама хочет ударить сильнее. Ему буквально не терпелось разогнаться до той скорости, на которой песок струей хлынет из лопнувшей кожи, а цепи порвутся и полетят к потолку. Зверь скулил и рычал; он требовал свободы, но Эрт, стиснув зубы, снова и снова загонял его обратно.

А еще, почему-то, порой ему казалось, что хочется чего-то медного. Странное и незнакомое чувство…

Затем был спарринг с Гришей — длинноруким парнем лет семнадцати. И Эрти, двигаясь вокруг партнера по рингу, позволял себе уходить от ударов самую малость быстрее, чем следовало бы. Вообще Гришка всегда бил жестко и очень точно, и пропускать от него было бы совсем не обидно, но Эртану попросту не хотелось проигрывать.

— Эгобар, ты чего лыбишься? — буркнул Гришка после очередного промаха. — В ответ бить будешь, нет? Мне тренироваться надо перед соревнованием, а ты опять какой-то балет тут устраиваешь.

— Я просто радуюсь жизни, Гриша, — Эрт ушел нырком под правый прямой и легонько ткнул Гришку в печень. — Ты же не против, если я буду радоваться жизни?

— Я буду против, если ты еще раз ткнешь меня в печень, засранец.

— Как скажешь, Гриша, — Эрти нырнул снова и совсем несильно, даже по меркам людей, ткнул Гришку ровно в то же место.

Господин Казимир, наблюдавший из угла, только покачал головой.

После спарринга Эрт (обнявшись, как того велели правила, с Гришей), обмотав шею полотенцем и прихлебывая воду из жестяной кружки, вышел в «гостиную» — небольшую комнату рядом с раздевалкой, где стояли продавленные диванчики, шкаф с полотенцами и колченогий столик, на котором занимавшихся всегда ждал кувшин с холодным лимонадом. На диванчиках уже расположились его друзья.

Понмир, вытянув длинные ноги и закинув руки за голову, дремал с учебником на животе. Квест, как всегда поджав ноги, решал что-то в толстенной тетрадке и время от времени поправлял очки, сползавшие на кончик носа. Дугбаг же развалился на крайнем диванчике с кружкой лимонада в одной