Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский

Из зала, вытирая пот с лица полотенцем, вышла Любава. Она тренировалась в «Молоте» наравне с парнями и, по мнению господина Казимира, обладала лучшим правым хуком во всем «бездокументном» дивизионе. Любава плюхнулась на диван рядом с Понмиром, отчего тот подпрыгнул и уронил учебник, и налила себе полную кружку лимонада.

— Любава, чтоб тебя, я спал!

— А потом опять будешь жаловаться, что у тебя задница от линеек болит!

— Да, но сейчас я могу начать жаловаться, что ты мне чуть на лицо не села!

— Дугбаг, что пишут? — спросил Эрти, усаживаясь на подлокотник и закидывая ноги на столик.

— Эгобар! Ноги со стола! — рявкнул из зала господин Казимир, каким-то образом увидев происходящее сквозь стену.

Эрт, помянув демонов, убрал ноги.

Дугбаг, прочистив горло, развернул газету пошире и начал читать вслух, водя пальцем по строчкам.

— «Вестник Предгорья», вчерашний выпуск. Вот тут, на третьей полосе. «Трагедия на Первой Станции. По сведениям, поступающим из Еллика и подтвержденным канцелярией губернатора Предгорной губернии, несколько недель назад городок Первая Станция, расположенный у границ Северного Национального Парка, подвергся разрушению в ходе катастрофы, причины которой до сих пор не установлены. Значительная часть застройки уничтожена. Корона приняла решение о направлении в Еллик нескольких составов для вывоза пострадавших в столицу. По имеющимся данным, тысячи переселенцев за минувшие полмесяца пересекли северные прерии, двигаясь к ближайшим железнодорожным станциям. Масштаб разрушений уточняется…»

— Спящие Духи, — присвистнул Понмир, приподнявшись на левом локте. — Целый город?

— Тут написано «значительная часть застройки», — уточнил Квест, не отрываясь от тетрадки.

— Это газетный слог, Квест, — Дугбаг постучал пальцем по странице. — «Значительная часть» означает, что там камня на камне не осталось. Просто они стремаются написать это прямо, чтобы народ не запаниковал.

— Но как такое вообще возможно? — Любава отхлебнула лимонада и улеглась Понмиру головой на живот. Тот попытался сопротивляться, но это оказалось абсолютно бесполезно. — Что значит «причины не установлены»?

— Значит, что они понятия не имеют, что случилось, — Дугбаг пожал плечами. — Или знают, но не хотят говорить. Что, в целом, для нас одно и то же.

Эртан молча сидел на подлокотнике и смотрел в стену. Первая Станция. Ард писал ему оттуда, несколько месяцев назад, еще до того, как письма перестали приходить. Эрти стиснул кулаки так сильно, что под бинтами побелели костяшки.

Опять…

Опять Ардан ничего не рассказывал, при этом засовывая шею, видимо, уже в каждую петлю, до которой мог дотянуться. Самовлюбленный зазнайка! Мама ведь тоже новости прочитает… И чего Анастасия его постоянно выгораживала в своих письмах?

— Эгобар, ты там живой? — Дугбаг помахал газетой перед его лицом.

— Живой, — Эрт разжал кулаки и натянул на лицо привычную ухмылку. — Что еще пишут? Что-нибудь о глайдерах есть? Они ведь планировали открывать здесь летную школу при Армии…

— Все, пошли вон из моей гостиной! — господин Казимир, внезапно появившийся в дверях вооруженный ведром и шваброй, обвел всех присутствующих таким взглядом, от которого даже Любава вскочила на ноги, давая возможность Понмиру вдохнуть полной грудью. — Я вам тут не чайную содержу! Кто тренируется, тот тренируется, а кто лимонад пьет, тот пусть идет пить его на улицу!

— Господин Казимир, они уже уходят, — примирительно поднял руки Эрти.

— Ты тоже проваливай, Эгобар. И скажи своим друзьям, что в следующий раз я закрою для них дверь на замок.

— Понял, господин Казимир, всенепременно скажу.

— Врешь ведь.

— Вру, господин Казимир, причем весьма бессовестно.

Тренер только махнул рукой и отправился мыть зал.

Они выбрались на улицу и расселись на ступеньках у входа в клуб. Дугбаг как раз начал пересчитывать утренний выигрыш, раскладывая банкноты по стопкам, когда из-за угла, едва не сбив мусорный бак, выскочил Леня. Пятнадцатилетний, из другой школы, тощий, с перепуганными глазами и расцарапанной щекой, он бежал так, будто только что успешно свалил от стаи псов, стерегших лавку мясника.

— Эрти! — заорал он еще с дальнего конца улицы. — Эрти, дело есть! Дело!

Эртан поднялся со ступенек и засунул руки в карманы.

— Какое дело, Леня?

Леня добежал до клуба, уперся ладонями в колени, тяжело дыша, и с полминуты не мог выговорить ни слова. Потом, наконец, выпрямился и затараторил.

— Те парни, которым ты ноги поломал, ну, за Каменным мостом, когда они к девчонке приставали, помнишь?

— Помню, — Эрт чуть прищурился. — А что с ними?

— Ничего такого. Кроме того, что они оказались людьми Островитянина.

На ступеньках как-то сразу стало очень тихо. И даже Дугбаг перестал считать деньги. А уж если дворф (пусть и только на четверть) переставал считать деньги, то дело у них действительно имелось.

— Островитянин? — переспросил Эрти. Голос юноши звучал все так же легко и беззаботно, но Дугбаг, знавший своего друга лучше остальных, заметил, как на загривке друга чуть поднялись волоски. — Тот самый, со Смрадного Угла? Где дубильни?

— Ага. Тот самый, — Леня сглотнул и тихо произнес. — Эрти, он выкрал Сашу.

Эртан замер. Его лицо, секунду назад еще расслабленное и ироничное, окаменело, а руки медленно покинули карманы.

— Когда?

— Сегодня утром, пока ты на ринге был. Ее прямо с трамвайной остановки забрали. Моя соседка видела.

Любава поднялась со ступенек и встала рядом с Эртаном.

— Островитянин не в курсе, что Эрти с Сашей больше не гуляют? — спросила она низким, утробным тоном.

— Видать, не знал, — Леня покачал головой. — Он же из Смрадного Угла почти не вылезает, так что откуда ему знать. А Эрти с Сашей перестали видеться, только после того, как Эрти вернулся из столицы и начал кому-то письма строчить каждый вече…

— Где ее держат? — перебил Эрт.

— На складе у депо. Недалеко за Смрадным Углом. Там у Островитянина человек шесть или семь. Ну и он сам тоже. Я с водонапорки проследил.

Эртан повернулся к Дугбагу.

— Пойдем, — после чего посмотрел на Любаву. — Присмотри за остальными, ладно?

— Как скажешь, Эрт, — кивнула девушка.

Дугбаг, вздохнув так, будто ему только что сообщили о необходимости лезть в выгребную яму, убрал деньги за пазуху и поднялся.

— Я каждый раз себе обещаю, что больше никуда с тобой не пойду, — сказал он, попутно доставая из-за пояса кастет и короткую дубинку. — И каждый раз вру.

— Потому что без меня тебе скучно, Даги.

— Потому что без тебя я потом не выгляжу, как баклажан, Эрти.

* * *

Смрадный Угол получил свое название вовсе не из-за склонности жителей к преувеличениям. Квартал, примыкавший к речке Гнилуше с южной стороны, действительно вонял так, что от запаха дубильных растворов, гниющих шкур и химикатов у неподготовленного человека слезились глаза еще на ближайшем перекрёстке.

Здесь,