Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

и трое волшебников погибло, но нежить-то победили. Значит, до боя ритуал был проведён. Как так случилось? Другой вопрос – когда дела пошли плохо, почему лич не сбежал в сферу? Тот, кто поставил, проходит сквозь преграду свободно. Третий – почему решили, что именно лич был? Его видел кто-то из оставшихся в живых? Кто? По каким признакам определил?

– Хорошие вопросы задаёшь, дружок. Вот тебе и первое дело к гильдии. Завтра озадачь помощника, пусть спросит. Сам будешь для другого дела потребен. Рассчитывай так, что до коронации из дворца без приказа ни шагу. Что нужно, решай здесь. Что потребно, тебе выдадут. Пока дела не наладятся, будешь нашим последним рубежом обороны. Про секретность молчу, ты сам всё понимаешь.

Совещание

Лёг уже перед рассветом. Причём помещение мне выделили другое. Была комната 24, последняя в списке, дали покои с номером «один». Никого из них не выселили, они в резерве были. Четыре комнаты. Одна, правда, совсем маленькая, для личного слуги. Собственный, извините, сортир, совмещённый с ванной. Стены с резными дубовыми панелями. Кровать с балдахином. В кабинете стол с креслом, книжные шкафы и кожаный диван. Вся мебель списана из королевских покоев, но очень достойного вида. Обалдеть, в общем. Тут сразу понятно, что мой статус при дворе резко поменялся. Единственно, служитель вежливо намекнул, что женщины сюда тоже категорически не допускаются.

Все мои мундиры уже здесь, необходимые вещи тоже. Покои, скорее квартира, номер «один» очень понравились Кидору, и он, пользуясь своим статусом личного камердинера, уже обживает маленькую комнатушку.

Утром не пришлось бежать в общий буфет: камердинер подал завтрак в моих покоях. Понятно, меню то же самое, что и у всех, но, знаете ли, статусно. С одной стороны, мне это не нужно, с другой – завистники быстро найдутся, а с третьей – приятно. Как там? Огонь, вода и медные трубы? Хм… Огонь, наверное, был, когда я принца из заведения мадам Розы вытаскивал. Честно говоря, я дом и сжёг Огненной Стеной, но никого это не колышет. Вода точно была. Где моя крепость стоит? Вот! Теперь пошли медные трубы, самое сложное испытание. Надо и его пережить.

Слуга доставил из дома коробки с кремами. Сразу после завтрака я отложил государеву долю, от казны же ингредиенты выдали, долю обер-цалмейстера, подарки Лауре, маме, Силестрии и несколько в запас, на всякий случай.

Затем меня вызвали на совещание. В зале собрались высшие сановники королевства, оба принца и… я. Понятно, я оказался на последних ролях, сидел на дальнем краю стола. Мой статус был обозначен: «Сядь посиди. Может, по магии чего пояснить сможешь». Угу. Сел, сижу. Ловлю несколько обалдевших взглядов. Вы знаете? Я их понимаю. Тут не просто все, кроме меня, генералы, здесь главные руководители страны собрались. Приглашённых отвечать на вопросы по любой теме не сажают за стол. Чай, не рассыплются, они и постоять могут. А тут я, титулярный камергер, за краешком стола примостился. Очень оно удивительно людям.

Сижу, приготовился внимательно слушать. Не так, как на первом приёме, когда стоял глазел, а потом спросили по делу, даже вспомнить ничего толкового не смог. Впрочем, почти сразу после начала совещания вошёл герольд.

Судя по реакции, кое-кто был уже в курсе смерти государя, а остальные давно этого ждали. После торжественного объявления о кончине и провозглашения моего принца королём его милость принял королевство под свою руку. Его брат, принц Торан, высказал полную и безоговорочную поддержку новому государю, достал заранее заготовленную бумагу и предложил создать Комиссию по траурным торжествам. Новый король поддержал это предложение и попросил генерал-аншефа, как старого друга и давнего соратника покойного, возглавить комиссию.

Фон Лаунгер не отказался. Совершенно случайно у него с собой оказался список членов этой самой комиссии. Неожиданно, да? Ещё более неожиданным оказалось то, что последним среди комиссионеров оказался я, как ответственный за ведение протокола заседаний, а заодно и открывающий траурное шествие выносом штандарта Хаора. Обычно для сего брали кого-нибудь из молодых офицеров гвардии, но кто-то слышал, что я хорошо марширую.

Что касается протокола, я его не должен вести, я обязан устроить так, чтобы он вёлся. Затем читать написанное, убедиться в достаточно полном и правильном изложении, но убрать лишнюю воду. После этого окончательный вариант подписывается мною и рассылается по положенному списку.

Если говорить совсем грубо, я не могу запретить выступать на заседании по любому вопросу, но в протоколе отсечь лишнее, не относящееся к делу, просто обязан. Могу или вычеркнуть, или отметить «ничего не было сказано по существу рассматриваемой темы», даже список участников, в части тех, чьи выступления не вошли в протокол, могу корректировать. И лишь после рассылки, прочитав, мне можно предъявить претензию, написать дополнения, прогнать с должности ответственного, но в анналах останется именно мой вариант протокола.

После формирования комиссии его величество милостиво соблаговолил из всех сидящих за столом сформировать Государственный совет. Из всех! Сидящих! Я тоже сижу! Каждый вставал, получал назначение, благодарил за великую честь, обещал справиться.

Его преосвященство, когда до него дошла очередь, витиевато напомнил, что ровно через сорок дней необходимо провести коронацию. Тут же получил назначение председателем Коронационной комиссии. Тоже совершенно случайно у него нашлась бумажка с титулами, фамилиями и именами участников комиссии. И вновь там оказался я. Как верный прихожанин и самый молодой из достойных, должен буду держать подушку с регалиями. Не корону, понятно, нет! Её священнослужитель держит. Мне досталось держать дворянские регалии – королевский перстень, цепь Первого Дворянина королевства и Скипетр Власти. Эти символы вручаются самыми последними и считаются такими… домашними, что ли. Их от дворянства всего королевства в знак верности дарят. Все присутствующие какую-нибудь роль на предстоящей коронации получили.

Затем продолжили наделять должностями следующих сановников. Когда до меня дело дошло, государь изволил сказать:

– Хм… Ну, ладно… Всех так всех, слово сказано… Будешь… э… по магии. В общем, найдётся и тебе что-нибудь. А чтобы зря не зевал на совещаниях и не манкировал приходом, тоже протоколами займись. Может, научишься чему-нибудь. Когда в возраст войдёшь, настоящее дело получишь.

Обалдеть! Я – член Госсовета! Ведь сказать кому, не поверит. Но коли поверит, с дерьмом сожрёт от зависти. Родители, конечно, с ума сойдут от беспокойства. Такая карьера, если случается лет за тридцать, считается чрезвычайно успешной. Что говорю! Член Госсовета – высший пик любой карьеры.

Когда всё закончилось, государь сказал:

– Тихий, ты на приём просился? Зайди, дружок.

Оно конечно, зайти обязательно зайду, только я не просился на приём, однако сразу отзываюсь: