"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 - Виталий Конторщиков

— Граф, — произнес он, и в его голосе прозвучала какая-то новая, задумчивая нотка. — Вот вы… вы так активно участвуете в создании нового государственного устройства. Выборный Сенат — ваше детище. Я подумал… Вам же и контролировать всё там. Так давайте, граф, вы тоже выдвинетесь от Санкт-Петербургской губернии? Что скажете?

Ах вот почему убрали ценз оседлости…

Я замер, мои мысли метались, словно птицы в клетке. Баллотироваться в Сенат? Стать частью этой новой, еще не до конца понятной системы? Это означало бы не просто участие в политике, а полное погружение в нее, принятие на себя еще большей ответственности. Но в то же время… это было бы логичным продолжением всей моей новой жизни. Это была возможность влиять на судьбу страны изнутри, а не только из-за кулис.

Николая с легкой улыбкой следил за мной, похоже заранее зная решение.

— Я согласен, Ваше Величество!

Алексей Вязовский

Меткий стрелок. Том VI

Глава 1

Как пелось в одной песне: «Выборы, выборы, кандидаты… » и дальше концовка «запикивалась» громким пароходным гудком.

Примерно такой гудок, громкий и басовитый, я и услышал на набережной Невы, глядя, как пузатый буксир тяжело тянет за собой длинную баржу с песком. На реке началась навигация, погода на удивление радовала совсем весенним солнышком и неугомонная Стана потащила меня гулять по центру города. Мы прошли мимо Адмиралтейства, где позолоченный шпиль сиял в бледном свете мартовского дня, пересекли Александровский сад, увидели Медного всадника, застывшего в своём вечном движении.

Набережная, усыпанная гравием, была наполнена неторопливо фланирующей столичной публикой. Бонны в строгих платьях гуляли с воспитанниками, их голоса звенели в воздухе, смешиваясь с шумом города. Мужчины, завидев меня, поднимали свои котелки или цилиндры, их лица выражали почтение, а иногда и лёгкое любопытство. Я, как обычно, отвечал лёгким поклоном, проходящих женщин старался не разглядывать — Стана оказалась весьма ревнивой и у нас уже случилась пара неприятных сцен с объяснениями.

Княгиня потащила меня гулять не просто так. Крутя в руках кружевной зонтик, который, впрочем, не защищал ни от солнца, ни от легкого ветра,она выносила мне мозг на предмет совместной поездки в Европу. Её глаза, блестящие от предвкушения, горели особым огнём, когда она говорила о предстоящих демонстрационных полётах «Авиона» в столицах Германии, Франции, Англии и Австро-Венгрии. Стана уже знала о моих планах и её желание прокатиться вместе со мной было почти осязаемым — она хотела покрасоваться при дворах, пройтись по магазинам Елисейских полей и Бонд Стрит, купить себе новые платья, шляпки, перчатки, пополнить коллекцию драгоценностей. Я видел в её глазах эту детскую, почти наивную жажду праздника, лёгкости, беззаботности, которая так отличалась от моего собственного, куда более мрачного настроя.

«Выборы, выборы…». Как жаль, что я подписался на эту историю с Сенатом. Стать публичным политиком — это совсем другая история, чем быть просто «серым кардиналом» при царе. Другой уровень ответственности. И рисков тоже.

Плюс фактор даты. Выборы должны были состояться первого мая, и времени на подготовку оставалось катастрофически мало. Всего чуть больше месяца. Мое собственное выдвижение от Санкт-Петербургской губернии, казалось бы, должно было стать простой формальностью, но действительность, как всегда, оказалась куда сложнее — придется проводить предвыборную кампанию. Хотя бы в минимальном варианте. А значит, мне предстояло пройти через процедуру регистрации, дебаты, составление собственной программы.

Моё знание будущего, казалось бы, давало мне несомненное преимущество. Я знал о массированной рекламе в газетах, о предвыборных штабах с агитаторами, о красочных агитматериалах. Мой план был прост и эффективен: выкупить все рекламные полосы в ведущих столичных газетах до первого мая включительно. Пусть каждый житель Санкт-Петербурга, открывая утреннюю газету, видел моё имя, моё лицо, мои обещания. Пусть каждая афиша, каждый плакат, каждый листок, расклеенный на улицах города, рассказывал о моих планах, о позитивных переменах, которые ждут Россию. Я был готов потратить на это любые деньги.

Но одной лишь рекламы было мало. Нужна была программа. Популистская, конечно же. За все хорошее и против всего плохого. Обещания, которые, на первый взгляд, казались бы простыми и понятными, но в то же время затрагивали бы самые болезненные точки русского общества. Решение крестьянского вопроса — это было ключевое. Я уже разрабатывал проект переселенческой программы, но народу нужно было дать надежду здесь и сейчас. Политика протекционизма для промышленников — это было то, что хотели от меня Второв и Поляков. Крепкий хозяйственник — вот кто нужен стране. В голове даже пришел предвыборный лозунг: «добыл золото себе, добудет его и для всех».

Демагогия? Да, конечно. Но на нормальную, глубоко продуманную платформу сейчас просто не было времени. Мои конкуренты не дремали, и каждый день промедления играл против меня.

И вот тут начинались проблемы. Волков в частном порядке, по связям «пинкертонов» и Зуев по официальным каналам выдали мне весь расклад по губернии.

Первым проходным кандидатом был Владимир Дмитриевич Набоков. Юрист, общественный деятель, издатель, либерал-конституционалист. Он основал газету «Право», которая стала главным рупором интеллигенции Петербурга. У него уже была своя площадка для агитации, своя аудитория, свои сторонники. Зуев с любезной улыбкой сообщил, что слабо представляет, на чем его можно завернуть — вполне добропорядочный гражданин, без компромата. Набоков был уважаем в обществе, соответствовал всем критериям, которые предъявлялись в указе царя к кандидатам. Моя прямая атака на него могла обернуться скандалом и лишь укрепить его позиции. А косвенные методы могли быть восприняты как нечестная игра.

Вторым, а может быть, и первым по влиянию в столице, был Владимир Александрович Поссе. Журналист, редактор журнала «Жизнь», легальный марксист. Его популярность среди рабочих и части левой интеллигенции была огромна. Он уже успел призвать своих сторонников выходить на митинги, если его не утвердят кандидатом. Это был опасный человек, способный раскачать лодку, вызвать волнения. Его риторика, его социальные идеи, могли найти отклик у широких масс, особенно среди рабочих Петербурга, где социальное напряжение было огромным.

Зуев не знал, как утопить конкурентов, а вот глава министерства двора Фредерикс знал. Сразу после публикации указана и появлении слухов о моем выдвижении, объявился с предложением сорвать согласования конкурентов. Всего-то сто тысяч рублей. Слов нет! Наглость барона меня поразила. Он, кажется, совсем не понимал, что я не покупаюсь на такие дешёвые трюки. Это было не просто неэтично, это было глупо. Зачем использовать грязные методы, когда можно выиграть честно, по крайней мере, внешне? Придётся бороться всерьёз, используя все